– Есть способы гораздо проще. К примеру, попросить кого-то сделать это за меня.

– Нет. – Я покачала головой, отказываясь ему верить. – Камилла никогда бы…

– Ника. – Он коснулся моей руки, но я тут же отдернула ее. – Это был первый курс. Вы еще не успели подружиться. Я тоже вел себя как дурак. Не стоило просить Камиллу рыться в твоих вещах.

– Даже на первом курсе, если бы меня попросил незнакомый парень украсть у соседки по комнате вещь, я бы никогда на такое не пошла! Что она попросила взамен?

– Прогулку по Тулсбери.

– Свидание. – Я назвала вещи своими именами.

– Ника, Камилла тогда долго сомневалась, – защищал ее Дан. – И просила никому не говорить, что ночнушка твоя. Я тоже думал, что удастся сохранить это в тайне.

– Как великодушно с вашей стороны пытаться выставить меня посмешищем, но так, чтобы об этом знала только я!

– Прости, – сказал Дан. – Потом я сто раз пожалел о своем поступке.

В его голосе слышалось искреннее сожаление. Вот только речь шла о чем-то посерьезнее глупой шутки. Камилла была моей лучшей подругой. Я не понимала, почему она не рассказала мне про ночнушку. Может, и не сразу, но я бы все поняла и простила. На глаза навернулись слезы. А есть ли вообще между нами дружба? Может быть, все, что делала для меня Камилла, обусловлено чувством вины? На первом курсе мне пришлось несладко. Только ленивый не отпускал шуточки про фланелевую бабушкину ночнушку. И если на людях я держала лицо, то в своей комнате порой не выдерживала напряжения первого года обучения и давала волю чувствам. А Камилла поддерживала меня, не давала опускать руки, по-доброму ругала, заставляя снова собраться с силами. Теперь же все эти воспоминания словно изваляли в грязи. Я с горечью пришла к выводу, что наша дружба изжила себя. Даже если мы с Ками все обсудим, расставим точки над «i», вряд ли я смогу к ней относиться как прежде. Не первый раз она подорвала мое доверие, а дружба… дружба не терпит обмана.

Прикрыв глаза, я попыталась взять чувства под контроль. Все еще оставался вопрос, кто проболтался, Дан или Камилла, но спустя почти три года это не имело никакого значения.

Чувствуя себя опустошенной, я сказала Дану:

– Во время дождя вряд ли хищники станут охотиться. Тебе следует поспать. Я покараулю.

– Ника, мне правда очень жаль.

Я мотнула головой и отвернулась, давая понять, что не настроена говорить, но, грох его побери, Даниэль Ваймс не из тех, кто понимает намеки! Его руки вместе с плащом, точно крылья, обняли меня и окутали теплом. Я попыталась вырваться, но Дан был сильнее.

– Прости, – шепнул он на ухо так, что по спине пробежали мурашки.

– Думаешь, все так просто? Сказал «прости», и я растаяла, как все те дурочки, которыми ты привык вертеть? – зло бросила я и снова попыталась его оттолкнуть.

– Вероника, прости меня, – снова повторил он, касаясь губами моего уха, а затем уткнулся носом в волосы и глубоко вздохнул.

– Прекрати и ложись спать, – сказала я, но сама прекрасно понимала, что долго не продержусь, если он продолжит так обнимать.

– Прости за все те глупости, что я делал с первого курса. Прости, что вместо того, чтобы поговорить, дулся, как глупый мальчишка. Прости, что извиняюсь только сейчас, хотя должен был сделать это еще три года назад.

Его слова все же достучались до моего сердца. Я всхлипнула, пытаясь понять, куда делась вся та злость на Дана, которая была со мной не один год и постоянно подпитывалась как моими, так и его колкостями. Я положила руку на его ладонь. Кажется, пора было признать себе, что ни злости, ни вражды между нами больше нет и не будет.

– Ника, – прошептал Дан, и его губы коснулись чувствительной ямочки за ухом.

Это оказалось неожиданно приятно. Я замерла, пытаясь понять, как поступить дальше, но Дан не останавливался. Его горячее дыхание на моей коже, руки, обнимающие меня и прижимающие к достаточно жесткой из-за защиты груди… Наверное, позволь он себе большее, я бы отпрянула, но Дан всего лишь целовал мою шею. По телу разливалось тепло и приятная истома. Сладкая пытка неожиданно закончилась. Тяжело дыша, Дан отстранился.

– Я поставлю сигнальное заклятье, – сказал он непривычно хриплым голосом и исчез в ночи быстрее, чем я успела что-либо ответить.

Дождь все еще накрапывал, но уже не с такой силой. Я надеялась, что Дан вернется быстрее, чем вымокнет вновь.

Дан появился через несколько минут и подкинул еще хвороста в огонь. Я встала, чтобы ненадолго отлучиться по нужде.

– Не уходи далеко, – предупредил он. – А лучше вообще не пересекай черту охранного заклятья.

Я кивнула. Быстро закончив дела, вернулась к костру и увидела следующую картину: Дан растянулся на единственной подстилке и прикрылся плащом. Заметив меня, он немного подвинулся.

– Серьезно? Ты предлагаешь спать в обнимку?

– Только ради выживания. Мы вторые сутки бродим по лесам. Я устал, хочу есть и не прочь помыться. Можешь не переживать за свою девичью честь. Никто на нее не покушается.

– Угу, пятнадцать минут назад мне так не казалось, – буркнула я, поежившись от порыва холодного ветра.

В итоге я все же легла рядом с Даном. Он накрыл меня плащом и неприлично прижался всем телом.

– Что-то не помню, чтобы пятнадцать минут назад ты была против, – хмыкнул он, и его лапища обвила меня за талию.

– Ну, знаешь ли!

– Спокойной ночи, – мягко сказал он, и, даже не видя его лица, я знала, что Дан улыбается.

* * *

Утром я проснулась от легкого прикосновения к щеке. Спать на земле, пусть и на тонкой водонепроницаемой подстилке, было неудобно. Добавим сюда жесткую форму, и получится беспокойный поверхностный сон. Тем не менее я ни разу за ночь не замерзла.

– Пора, принцесса, – тихо сказал Дан и принялся вставать.

Под плащ тут же пробрался холод. Ежась и дрожа, я поднялась следом и все же потратила немного бытовой магии на тепло. В животе истошно заурчало. Залив голод водой, я сказала Дану:

– Боги, даже не знаю, хорошо или плохо, что поблизости нет вольпертингеров. А то бы я открыла в себе новые кровожадные грани.

– Надеюсь, сегодня мы все же выйдем в город. Убить животное я, может быть, и смогу, но разделать… – Дан снял импровизированный навес и с надеждой посмотрел на меня.

– Даже не надейся, – отрезала я, представив бездыханное тельце вольпертингера, с которого нужно снять шкурку.

Дан рассмеялся и принялся забрасывать землей кострище, но он и так за ночь прогорел и успел остыть.

Я же свернула подстилку и уже прикрепляла ее к рюкзаку, когда вдруг заметила, что Дан не двигается.

– Что? – спросила я, предчувствуя неладное.

– Волки.

От одного этого слова я чувствовала озноб. Предсказание! Как я могла так расслабиться и забыть о том, что нас ждет? Дан резко обернулся.

– Ника, приготовься бежать.

Я поднялась с земли и накинула на плечи рюкзак. Вскоре среди деревьев показался волк. Обычный, не амарок. Он был один, но Дан сказал «волки». Видимо, остальные пока наблюдали со стороны.

– Не дергайся. Пусть подойдут поближе, – предупредил он, беря меня за руку.

Медленно, словно прощупывая почву, волк приблизился. За ним показались остальные. Я насчитала четырех крупных особей. Когда между нами осталось от силы три метра, Дан выпустил из ладони расширяющееся кольцо огня. Языки пламени разлетелись по сторонам. Раздался пронзительный визг. В нос ударил запах паленой шерсти.

– Бежим!

Намертво вцепившись в мою руку, Дан потянул за собой. Поначалу мне удавалось держать его темп, но тело, не привыкшее к тренировкам, быстро устало. Мне не хватало воздуха, мышцы сводило от напряжения. Я понимала, что в таком темпе долго не продержусь.

Мы выбежали к крутому берегу. О быстром спуске к воде не могло быть и речи – слишком крутой каменистый склон.

– Грох их подери! – выругался Дан, заметив, что за нами погоня.

Я жадно глотала воздух, пытаясь унять боль в легких. К нам приближались все те же волки, но на этот раз с ними был вожак. Огромный, с желтыми, как фонари, глазами, он выделялся размерами и белой блестящей шерстью.

– Спускайся вниз, – приказал Дан, активируя защитное заклятье. – Я их задержу.

– Нет, без тебя не пойду.

– Живо! – приказал он, притянув меня за ворот плаща к себе. – А не то я спущу тебя сам.

Безумный блеск в глазах подсказывал, что Дан не шутит и лучше с ним не спорить.

Я сняла рюкзак и сбросила его вниз, а затем неуклюже принялась спускаться по крутому склону ногами вперед. Сверху доносились визг, клацанье зубов и злые, такие же рычащие крики Дана. Я судорожно вспоминала о деталях видения. В нем был только Дан и амарок. Сейчас же Ваймс сражался со стаей. Неужели что-то изменилось?

Камень под ногой оказался неустойчивым. Потеряв опору, я вскрикнула и полетела вниз.

– Ника! – донесся сверху оклик Дана.

Удар пришелся на бок. Боль в правом бедре заставила меня застонать. Она же не дала потерять сознание. Со стоном я перевернулась на спину и увидела, как Дан кубарем полетел вниз по склону, собирая все острые выступы. Стая волков рычала и лаяла. Их оскаленные морды кружились по самому краю, но никто не решался спуститься следом за ускользнувшей добычей.

Преодолевая боль, я поднялась и, прихрамывая на правую ногу, подошла к Дану. Все его лицо покрывали ссадины. Он попытался подняться. Я подхватила его, как только Дан начал заваливаться набок.