Попытка, увы, оказалась почти бесполезной: в последние годы Адриан почти не бывал в Риже, предпочитая путешествовать по континенту, и я, как ни старалась, не нашла ничего, что приоткрыло бы завесу тайны над увлечениями и занятиями младшего Леконта. Но кое-что все-таки было. В ящике стола обнаружились пожелтевшие вырезки из технических журналов десяти-пятнадцатилетней давности, схемы радиоприемников и двигателей, а еще целая коробка мелких запчастей и транзисторов в комплекте с паяльником. Пара наполовину готовых вещиц с торчащими во все стороны проводами занимала соседний ящик. Я достала одну – забавного маленького паучка с лапками-проводами и кнопками – и повертела в руках, немного жалея, что ничего не понимала в механике и не могла оценить чужой труд по достоинству.

Надо признать, не самое обычное хобби для молодого богача. По правде говоря, я куда меньше удивилась бы, увидев игрушки наподобие тех, что наполняли спальню Флориана. Но Адриан умел ломать стереотипы.

В нижнем отделении шкафа лежали сшитый из нескольких тетрадей дневник и старый фотоальбом.

Наверное, стоило бы дождаться хозяина комнаты, прежде чем лезть внутрь, но любопытство пересилило, и я, прикусив губу, осторожно потянулась к толстому кожаному переплету фотоальбома, стараясь не выронить торчащие между страниц черно-белые снимки. Раскрыла.

И окончательно потерялась.

Адриан, Адриан, Адриан. Совсем еще кроха, смотрящий из колыбели огромными светлыми глазами. Пухлощекий малыш, только-только делающий первые шаги по песчаному берегу. Мальчишка, замерший в карикатурной позе на фоне океана. Брызги воды, срывавшиеся с мокрых черных прядей, а в маленьком конвертике рядом – плоская ракушка. Смешливая щербатая улыбка с дыркой на месте выпавшего молочного зуба. Под каждым снимком, любовно приклеенным на плотные листы белого картона, красовалась аккуратная подпись.

«Риан, три года, впервые поплыл сам».

«Риан, пять лет, запуск аэроплана с холма».

«Риан, шесть лет, зоопарк».

«Риан, Флориан, Себастиан, Сандрин. Мордид, день рождения отца».

На фото – все четверо отпрысков Дориана Леконта, сидящие в ряд на диване. Адриану, непривычно серьезному, на вид лет семь-восемь. Рядом с ним хмурый Флориан-подросток и одинаково строгие близнецы в форменных пиджаках с эмблемой Рижского университета. А за диванной спинкой – глава семейства и стройная привлекательная блондинка.

Я отчего-то залюбовалась ею. Молодая женщина рождала в душе симпатию и смутное чувство узнавания. У Адриана была такая же улыбка. И глаза – глубокие, завораживающие…

Перевернув еще несколько страниц, я наткнулась на совместные фото матери и сына на фоне знакомых видов острова Мордид. В плетеном кресле с книгой в саду, рядом с только что выстроенным домиком на дереве, в лодке посреди озера – мать на скамейке, Адриан на веслах. Оба казались довольными и счастливыми – совсем не такими, как на формальном семейном фото с месье Дорианом. Стоило лишь сравнить два снимка, как разница становилась очевидна. В присутствии главы семейства из домочадцев словно выходила вся жизнь. Он подавлял всех, превращая в неестественных, пустых кукол, от взгляда на которых мороз пробегал по коже.

Стопка неподклеенных и неподписанных снимков лежала между страниц. Судя по вытянувшемуся, подросшему Адриану, между этими фотокарточками и счастливыми образами из первой половины альбома прошло не больше пары лет, но изменения были разительны. Женщина, прежде яркая и цветущая, казалась тенью себя прежней. И мальчик, сжимавший руку матери, больше не улыбался широко и открыто, диким волчонком глядя из-под длинной темной челки.

На этом история обрывалась.

Я пролистала альбом, но не нашла более поздних снимков Адриана и его матери. Лишь один, сделанный, видно, самим младшим Леконтом, – крупный женский портрет в обрамлении больничных подушек. Потухший взгляд, слишком бледная даже на черно-белом снимке кожа и губы, старательно растянутые в слабом подобии улыбки, вызывали к жизни воспоминания о Дель.

Сердце сжалось.

– Затяжная депрессия, – раздался в тишине знакомый голос.

Я обернулась навстречу вошедшему Адриану, но прятать находку не стала: все равно отпираться было бессмысленно. Да и младший Леконт не выглядел рассерженным. Скорее усталым, посеревшим и грустным.

– Это началось после того, как мы переехали на остров Мордид из летнего особняка Леконтов, где жили, пока в Галлее не разразилась чума. Отец говорил, что это поможет защитить маму, не обладавшую природным здоровьем чистокровного эльмара, от болезни. Но вместе с кровью отца пришли они. Видения. Голоса. Мама скрывала свое состояние, но долго так продолжаться не могло. Отец узнал и приказал отправить ее в клинику – на пару недель, не больше. Но недели превратились в месяцы, а те – в полтора года. А когда мама вернулась, стало только хуже. И в конце концов голоса свели ее с ума.

– Голоса? – переспросила я, уже догадываясь, что услышу.

Адриан посмотрел на меня без улыбки.

– Моя мама была ланьей, как и ты, подарочек. Она чувствовала призраков. Слушала их, пыталась разговаривать, записывала истории – до самого последнего момента. Видишь ли, чем ближе ланья к грани между жизнью и смертью, тем более четкими и осязаемыми для нее становятся неупокоенные фантомы, застрявшие у самой черты по другую ее сторону. По крайней мере, так говорила мне мама, – он невесело усмехнулся.

Осторожно кивнула – теперь стало ясно, как Адриан распознал во мне кровь ланьи и откуда так много знал про мои способности. И почему призраки явились именно тогда, когда я едва не умерла после приказа Флориана.

Неудивительно, что мама Адриана не выдержала постоянного пребывания в особняке. Я провела здесь меньше двух суток и уже готова была сбежать куда подальше, а ей пришлось несколько лет жить на острове с сыном и мужем. И последний, кажется, не сделал ничего, чтобы помочь супруге сохранить жизнь и рассудок.

При мысли об этом по спине пробежала дрожь.

– Я сожалею о твоей маме, – проговорила тихо, возвращая хозяину альбом с фотографиями.

– Я тоже, – искренне отозвался младший Леконт. – Я тоже.

На несколько секунд мы оба притихли, сидя плечом к плечу и думая каждый о своем. А потом я все же решилась задать вопрос.

– Твой отец… что он хотел от тебя?

– Ничего особенного. – Адриан поморщился, неопределенно дернув плечами. – Выяснял, где и как мы нашли тело. Интересовался, зачем я затащил девушку на сосну, когда для прогулок есть целый парк. Но больше говорил о Себастиане. Спрашивал, не замечал ли я странностей в поведении брата. Просил вспомнить все моменты, когда Себ вступал в открытую конфронтацию с Фло или высказывался о нем неодобрительно.

– Месье Дориан не хуже тебя видел, как Флориан и Себастиан сцепились за ужином во время оглашения отчета «Леконт-Фарма». Хочешь сказать, ему нужны еще доказательства? Даже я заметила, что Себастиан и Мадлена ненавидят Флориана. И, подозреваю, не без причины.

– О, подарочек, – усмехнулся младший Леконт, – если бы я начал перечислять все случаи, когда Фло и Себ вступали в перепалку – из-за Мадлены, семейного наследства или сломанной в детстве машинки, – список не закончился бы и через пару суток. Эти двое всю жизнь терпеть друг друга не могут – как, собственно, и остальные члены нашей семейки. Но раньше до убийства дело не доходило.

Будничное «раньше» легло между нами тяжелой плитой.

– Как думаешь, – после недолгого молчания спросила я, – твой отец накажет Себастиана?

Адриан пожал плечами.

– Не уверен. Наша семья… весьма специфична.

– О, это я заметила. – Я скрестила на груди руки. А ведь вопрос, с учетом обстоятельств, был более чем серьезным. Кто мог гарантировать, что после убийства среднего брата Себастиан не решит заодно отправить на тот свет и младшего? – Но если не у месье Дориана, у кого тогда искать защиты от убийцы? У Совета эльмаров?

– Ого! – Младший Леконт присвистнул, окинув меня удивленно-насмешливым взглядом. – Для девушки, всего сутки назад открывшей существование магии, ты крайне неплохо осведомлена о внутреннем устройстве эльмарского общества.

– Я видела призрачную эльмарку, которая требовала, чтобы я от ее лица обратилась к Совету с просьбой расследовать убийство… – Мысль, до сей поры ускользавшая, вдруг вспыхнула в голове, заставив меня подскочить на месте. – Постой-ка! Адриан, у той эльмарки были такие же черные вены, как у Флориана. Она утверждала, что это результат какого-то древнего ритуала. «Поглощение силы» – кажется, так она его назвала. И потом говорила об опасности для ее единокровных родственников… Адриан, это же значит…

– Помедленнее, помедленнее, подарочек. Дыши, – сжал мои плечи эльмар, прежде чем я ударилась в панику оттого, что семейство Леконт в полном составе застряло посреди шторма на одном острове с опасным маньяком, безжалостно убивавшим родственников одного за другим в угоду… да какая уж разница, чего именно. – Расскажи все по порядку. Какая эльмарка?

– Я… – Я честно порылась в памяти, но так и не вспомнила имени фантома. – Она не представилась. Но зато назвала убийцу. Альтериан. Альтериан Леконт, да, именно так она и сказала. Сначала он убил их отца, затем ее саму, а потом нацелился на младшего брата. Знаешь такого?