Я не знала, что мне делать. Сев за стол, записала свое желание. «Защити нас от зла». Из слова «защищать» я вычеркнула двойные «А» и «Щ». Чтобы нарисовать сигилу, мне потребовалось несколько часов. Потом я выключила свет и легла спать. Я думала о людях, которые уже были мертвы и в чьей смерти виновата печать. Дети погибли. Я вынесла шкатулку из того дома. Может, этого не случилось бы, если бы я оставила ее там? От угрызений совести у меня в животе все сжалось в комок. Но потом мне пришло в голову, что первая авария случилась раньше. Когда град вызвал столкновения, печать все еще была в доме Кассандры. Я должна была что-то сделать, чтобы положить этому конец. С эльфами или без них. Мы с папой отвезем штуку на Скай и уничтожим ее там.

Я не танцевала, но, засыпая, бормотала фразу про себя, как мантру. Назавтра я хотела сжечь сигилу и разбросать пепел по дому. Эльфийская магия – это хорошо, но усилить ее – тоже неплохо. И я всегда могу вернуться к идее с куклами вуду.

Глава 12

Глава 12

Скай нахмурилась, когда я со скрипом остановила велосипед рядом с ней и Виктором. Фрейзера нигде не было видно. Однако этого я и ожидала. Наша банда распалась, и виноват в этом только Виктор.

– Ты не позвонила ни разу за все выходные.

Я не хотела показаться нытиком, но она мне действительно была нужна.

Скай смущенно потерла руки. Я заметила, что Виктор нес ее куртку и сумку. Проклятый француз.

– Я готовилась к экзаменам, а еще разучивала прелюдию. – Скай даже не посмотрела мне в глаза.

Лучшая подруга мне соврала? Я точно знала, когда ей нужно было учить прелюдию. А в следующий раз наступит конец света или что? Этот парень наложил на нее заклятие? От этой мысли у меня округлились глаза. Я принюхалась. Определенно, жасмин. От бабушки я знала всякие глупости. Как сделать расклад на день. Как смягчить решение. Как смотреть гороскопы и читать линии ладони. Информация, которая не требовалась мне в повседневной жизни. Но бабуля также научила меня делать мазь из календулы и розовое масло. Я знала, что гвоздичное масло поможет от зубной боли, а масло валерианы – от боли в животе. Жасмин не только смягчает сухую кожу, но и считается маслом любви, которое особенно эффективно для женщин. Я не могла поверить, что именно Скай стала жертвой такого глупого заклинания. Строго говоря, это не было волшебством. Я покосилась на Виктора. Он спокойно встретил мой взгляд.

– Я могу с тобой поговорить? Наедине! – сказала я Скай. Она улыбнулась Виктору, после чего он отдал ее вещи. Она последовала за мной к стойкам для велосипедов. По крайней мере, не все потеряно. Он не полностью затуманил ее сознание.

– Это не то, что ты думаешь, – сказала подруга, прежде чем я успела открыть рот.

– Ах не то? И как ты думаешь, как это выглядит? – рявкнула я. – Он использует масло жасмина, чтобы очаровать вас. Это абсурд.

Скай рассмеялась. Она с трудом сдерживалась. Я стояла перед ней, гневно скрестив руки. Немного успокоившись, она вытерла слезы с глаз.

– Иногда мне очень хочется сказать твоей бабушке, чтобы она не говорила тебе всякой ерунды. Он не использует масло жасмина, чтобы очаровать меня. Уборщица у де Винтеров применяет его, и им пропах весь дом. Она якобы страдает от депрессии, но я не знаю никого, кто хихикал бы так много, как она. Виктор не смеет попросить ее прекратить. Он даже просил меня поговорить с ней, как женщину с женщиной. Но ее невозможно отговорить. Боюсь, это она хочет очаровать его.

Я стала пурпурной.

– Мы хорошо ладим, Элиза, – продолжила Скай. – Я могу поговорить с ним о книгах и о музыке. О настоящей музыке, а не о том шуме, который слушает Фрейзер. Виктор очень хорошо играет на скрипке. Ты знала об этом?

Я закатила глаза, а она не заметила.

– О, пожалуйста. Не говори мне, что репетируешь дуэт.

Когда она медленно кивнула, я застонала.

– Этот парень что-то задумал, Скай. Разве ты не видишь? Бьюсь об заклад, он хочет узнать у тебя обо мне. Его отец замешан в дело с этой шктулкой. Ты не читала мое сообщение?

Скай выпрямилась. Ее взгляд говорил о многом. На этот раз я зашла слишком далеко.

– Дело не всегда в тебе, Элиза МакБриерти. Он ни разу не спросил меня о тебе. Лишь сказал, что у тебя дома было очень мило. На этот раз парень интересуется только мной.

Она перекинула ремешок сумки через плечо и развернулась.

Я побежала за ней, испытывая угрызения совести. Я терпеть не могла, когда мы ссорились, чего, впрочем, почти никогда не случалось.

– Извини, – я удержала ее. – Это было глупо с моей стороны. Но как насчет Фрейзера? Я думала, он тебе нравится.

– Ты ошибалась. – Скай умчалась прочь.

Похоже, да. Вот черт, черт. Разве у меня уже не достаточно проблем? Что мне без нее делать?

Фрейзер сидел на низкой стене у школьных ворот. Скай промчалась мимо него, даже не взглянув.

– Вот и она, – пробормотал он, когда я добралась до него. Мне хотелось его утешить, но я не могла придумать подходящих слов.

Фрейзер вскочил.

– Не важно. В любом случае наши пути разошлись бы осенью.

Я покачала головой.

– Ты такой неромантичный. Разве ты не хочешь бороться за нее? Вы не должны сдаваться сейчас. Именно потому, что осенью мы расстаемся. Возможно, вы потеряете единственную великую любовь, которую когда-либо испытаете, даже не обретя ее.

Фрейзер спокойно посмотрел на меня.

– В тебе говорит сердце романтичной девушки, Элиза. Я знаю, когда проиграл. Я не могу соревноваться с французом, играющим на скрипке. Но в какой-то момент и с него сойдет краска. Он не так идеален, как хотелось бы Скай. У всех свои причуды.

– Мужчины. – Я оттолкнула его и побежала в компьютерный класс. Пусть делают, что хотят.

Фрейзер сел рядом со мной на стул.

– Извини, – пробормотал он. – Ты же пойдешь со мной на бал? Неловко получится, если у меня не будет пары.

Я засмеялась, качая головой. Он крутил в руках крошечный желтый цветок.

– Украл со школьной клумбы?

Он кивнул, выглядя очень серьезно.

– Мисс Бич убьет тебя, если я тебя сдам, – пригрозила я. Мисс Бич была нашим смотрителем, и она следила за школьными клумбами.

– Тогда надеюсь, что ты этого не сделаешь. Может, она похоронит меня в одной из своих клумб, тогда я никогда не выберусь отсюда. Перед самым выпускным это было бы глупо.

– Верно. Я не такая уж жестокая. Думаю, мне нужно проявить милосердие, – я усмехнулась.

– Так ты идешь со мной?

– Держу пари, ты сможешь найти замену очень быстро, если станет известно, что Скай и я отказали тебе.

– Но я бы хотел пойти с тобой. В конце концов, ты мой лучший друг. – Его по-девичьи длинные ресницы задрожали.

Его признание почти вызвало у меня слезы. Я быстро схватила цветок и осторожно уложила его между страницами своей книги.

– Конечно, я пойду с тобой. В конце концов, ты тоже мой лучший друг.

Фрейзер широко улыбнулся и быстро поцеловал меня в щеку.

– Спасибо!

Мистер Бекетт откашлялся.

– Осталось всего три дня, леди и джентльмены. Вам еще придется пережить их в наших почтенных залах. Потом вы обретете свободу и сможете делать то, что хотите. И лучше вам снять комнату на случай, если это будет непристойно, – пробормотал он себе под нос.

Я смущенно почесала шею, а Фрейзер широко улыбнулся от нетерпения.

Мистер Бекетт продолжил. Он любил читать лекции об ответственности во взрослой жизни. Я могла бы повторить все слово в слово, настолько часто нам приходилось слушать его нотации.

– Почему ты не ответил на мое сообщение? – прошептала я. – Я нашла крест в пальто де Винтера. Такой же изображен на шкатулке.

– Я ходил на регби.

– На все выходные? – Я никогда не понимала, что мальчишки находят в этой дурацкой игре. Кажется, я не была настоящей шотландкой.

– Мы праздновали нашу победу, а вчера мне, к сожалению, пришлось весь день лежать в постели.

– У тебя было похмелье? – Еще хуже. Почему Фрейзер не мог взять себя в руки в эти выходные? Неудивительно, что Скай обратила внимание на шикарного француза. В лучшем случае он выпил бы бокал вина.

– Мышцы болят, – дерзко усмехнулся Фрейзер. – Но я все же кое-что нашел. – Он придвинулся немного ближе и достал из кармана сотовый телефон. Открыл галерею и пролистал до фотографий с места преступления. Мне снова пришлось взглянуть на жуткое выражение лица профессора Галлахера.

Я могла бы обойтись без этого. Фрейзер увеличил картинку, и я зажмурилась.

– Теперь смотри. Его больше не видно. Какая ты брезгливая.

Я осторожно открыла один глаз. Только книжная полка и кусок стены. Все оказалось не в фокусе. На снимке была часть кабинета профессора.

Фрейзер указал на что-то на стене.

– Видишь?

– Это крест. Странно. Не знала, что профессор был верующим.

– Конечно, не был, – торжествующе сказал Фрейзер. – Присмотрись и поймешь, что он висит не так, как надо.

Я наклонилась поближе к сотовому и увидела, что он прав: длинная часть указывала вверх.

– Может, он неправильно его повесил, – предположила я. – В этом он не был силен.

Фрейзер с жалостью посмотрел на меня.

– Я тебя умоляю. Я провел небольшое исследование. У меня было время. Один в своей постели и все такое.

Теперь, когда я пригляделась, увидела, что кожа у него была еще слегка зеленоватой вокруг носа.

– Должно быть, это оказалась нелегкая победа.

Уголки его рта дернулись.

– Точно. Но вернемся к теме. Перевернутый крест считается сатанинским символом.