Доктор Эриксон и папа синхронно кивнули. Значит, мы снова вернулись к одной из их любимых тем.

– У него есть хорошие перспективы для достижения этой цели, – высказался доктор Эриксон. – Возможно, настало время забыть о старых разногласиях. Никого нельзя изолировать от общества.

– Народам нельзя быть такими доверчивыми, – сдавленно произнес Виктор. Ему-то лучше знать.

– Он сказал вам, что собирается делать, если голосование будет в его пользу? – задал вопрос доктор Эриксон, после которого последовало напряженное молчание, потому что Виктор ответил не сразу.

– Он мне больше не доверяет, – ответил он. Юноша выглядел рассерженным. Пусть лучше радуется этому! Скай сжала его пальцы, вероятно, зная о его опасениях. – Но он явно не сделает ничего хорошего.

– Ты говорил об этом с Элизьен или Мерлином? – продолжил расспрашивать доктор Эриксон.

Виктор покачал головой.

– Ты должен сделать это, причем как можно скорее. Все, что ты знаешь, может помочь его остановить, если он вдруг решит нанести вред волшебному миру.

– Он все еще мой отец, – отозвался Виктор. – Я поддерживаю некоторые его инициативы. Просто не хочу, чтобы он добивался своего путем насилия.

Я резко втянула воздух, и лицо Фрейзера на мгновение помрачнело.

– Я поддерживаю его начинания, направленные на то, чтобы моему народу не приходилось жить изгоями, – мрачно продолжил Виктор. – Я поддерживаю не его самого. Он пожертвовал бы каждым из нас ради достижения своих целей.

Доктор Эриксон кивнул.

– У него есть влиятельные союзники. Не знаю, как ему удалось привлечь их на свою сторону. Оборотни и тролли голосуют за него.

– Тролли на его стороне? – удивленно воскликнула я. Не по этой ли причине Квирин так редко в последнее время бывал в Аваллахе?

– Квирин – исключение, – успокаивающе сказал доктор Эриксон. – Я бы не удивился, узнав, что Дэмиан шантажирует некоторых членов совета. Он наверняка соберет голоса, необходимые для того, чтобы колдуны получили места и власть в Большом Совете. Мы не знаем, что он будет делать после этого. В этом и есть реальная опасность.

– Он лишит Совет власти и уничтожит один народ за другим. Он потребует отдать ему Аваллах и уничтожит человечество.

– Откуда ты можешь это знать? – спросила я.

– Мне приходилось изо дня в день слушать его тирады, полные ненависти. Он заставлял меня заучивать их, пока я не повторял их слово в слово. Не думаю, что он позабыл о своей идеологии. Во всяком случае, точно не забыл, что «Мы заставим их покаяться за то, что они с нами сделали, целовать землю, по которой мы ходим, и есть из наших рук, – процитировал он глухим голосом. – Мы будем держать их судьбы в своих руках и сломим любое сопротивление. Разрушим семьи, убьем тех, кто будет нам мешать, и никому не позволим над нами смеяться». – Его левая бровь начала дергаться, когда он добавил: – Его нужно остановить!

Скай успокаивающе погладила его по голове, пока мы шокированно смотрели на него. Я не хотела представлять, с чем столкнулся Виктор.

– Мы его остановим, – пообещал доктор Эриксон. – У него не будет шансов реализовать свои цели. Ты должен выступить перед Большим Советом.

Виктор покачал головой.

– Я не могу этого сделать, – отозвался Виктор. – Не могу предать весь свой народ. Не все так ослеплены своей злобой, как мой отец.

Я задалась вопросом, была ли это единственная причина, но Виктор не изменил бы своего мнения, какие бы аргументы доктор Эриксон ни выдвигал. Именно Скай в конце концов прекратила дискуссию:

– Нельзя так на него давить! – сказала она. – Дайте ему несколько дней на размышления. Виктор поступит правильно.

Он с благодарностью посмотрел на нее и убрал с ее лица прядь волос. Когда Скай улыбнулась, у меня сжалось сердце. Как же она ему нравилась!

Когда Рэйвен вернулась, никто эту тему больше не поднимал. И тем не менее я считала, что было бы разумнее, если бы Виктор ей доверился. Я все-таки немного понимала его позицию. Дэмиан де Винтер не заслужил такого сына, как он.

– Как поживают мама и бабушка? – спросила я у папы, пока Скай и Рэйвен помогали Софи мыть посуду, а доктор Эриксон с Фрейзером и Виктором отправились в сад. Мы сидели за столом одни. – Как справляется со всем бабушка? Или еще скучает по профессору Галлахеру?

Я была рада, что у нас нашлось время поговорить, хотя и предпочла бы не спрашивать отца о Кассандре, дочери профессора Галлахера. Мы оба чувствовали угрызения совести из-за того, что с ней случилось.

Папа не мог смотреть мне в глаза, когда ответил:

– Я не хотел говорить тебе этого, Элиза. – Теперь он все же поднял взгляд на меня и взял за руку. – Бабушка очень больна. Врачи не знают, что делать.

Почему он только сейчас мне об этом говорит? Потрясенная, я посмотрела на него и покачала головой.

– Боже, нет, – прошептала я. От мысли о том, что я, возможно, больше никогда не увижу бабушку, в груди перехватило дыхание. Этого не может быть.

Пока я разбиралась со всем этим дерьмом, бабушка заболела и никто не счел нужным сообщить мне об этом? Ни Квирин, ни Элизьен, никто! Мое сердце билось так сильно, будто собиралось вот-вот разорваться.

– Врачи говорят, что у нее был инсульт, – продолжил папа. – Это случилось совершенно неожиданно. В саду. – Он сглотнул, попытавшись совладать с собой.

Я знала, как сильно он любил бабушку, хотя редко это показывал. Потерять ее было бы катастрофой, от которой нашей семье оправиться было бы трудно.

– Ты ведь знаешь ее. Она даже ничего не делала. Просто следила за порядком, а когда случился приступ, она упала и ударилась головой. – Он колебался. – Врачи очень обеспокоены. – Он погладил меня по щеке, и у меня из глаз потекли слезы. – Я не могу ничего тебе обещать, малыш. Мы не знаем, проснется ли она когда-нибудь.

– Ей нельзя умирать, – пробормотала я. – Можно мне к ней? Я могу ее увидеть?

– Конечно, – сказал папа. – В любое время. Тебе нужно попросить Элизьен открыть портал. Мама будет рада тебя видеть.

Я дотронулась до цепочки под свитером.

– Когда это произошло?

– Через несколько дней после Хеллоуина, – ответил отец. – Мы пытались до тебя дозвониться, но ты не брала трубку.

– Я была в Доме желаний, а мой телефон остался в Стерлинге у тети Линдси. Ты должен мне все рассказать, – отчаянно попросила я. Папа приложил ладонь к моей щеке.

– Она уже немолода. Иногда природа берет свое. Ты должна с ней попрощаться.

Я испуганно хватала воздух ртом. Пусть природа идет к черту.

– Мне нужно побыть одной.

Папа кивнул и неохотно отпустил меня.

Глава 9

Глава 9

Я брела по улицам Лейлина, едва обращая внимание на пестрые улочки и эльфов, приветствовавших меня. Бабушка получила травму и лежала в больнице, пока я носилась по Дому желаний и развлекалась в Аваллахе. Если не увижу ее снова живой, я себе этого никогда не прощу. Ей нельзя умирать. Когда добралась до окраины города, побежала дальше по тропинке к озеру. Я никогда не думала, что бабушки однажды не окажется рядом, просто забыла о том, что она – смертная. Я опустилась на траву, в которой щебетали сверчки. Над головой, в ярко-синем небе, высоко стояло солнце, вокруг которого тянулись белые кучевые облака. Я вытерла слезы с лица. Наверняка сейчас мама и Финн украшали елку дома. Какая странная мысль. Моя жизнь казалась такой чуждой! Рыба выпрыгнула из воды и, тихо хлюпнув, нырнула обратно. Если бы я была рыбкой, мне не о чем было бы переживать.

– Тогда тебя могла бы съесть более крупная рыба или птица. – Кассиан бесшумно шагнул позади меня и сел в траву рядом со мной. – Ты могла бы закончить жизнь на сковороде.

Я грустно улыбнулась.

– Если смотреть на все с такой точки зрения, жизнь рыбы тоже неидеальна.

– Ты плакала, – отметил он, и мне не хотелось ничего отрицать. Должно быть, это было слышно по моему голосу. – Расскажешь, что случилось?

– Бабушка… больна, – ответила я, заикаясь. – Папа боится, что она при смерти. Он не сказал об этом напрямую, но и тайны хранить не умеет. Он выглядел слишком беспокойным. Сказал, что я должна с ней попрощаться. – С ресниц капали слезы. Я не смогу этого вынести.

– Мне очень жаль. – Кассиан приобнял меня одной рукой, а я положила голову на его плечо, сразу почувствовав себя немного лучше.

Еще некоторое время он молча меня обнимал.

– Когда умерли мои родители, я думал, что мир рушится, – сказал он, нарушив молчание. – Но он не разрушился. Солнце продолжило подниматься и опускаться каждый день. Тогда это казалось мне несправедливым.

– Должно быть, твоя жизнь изменилась после того, как они вас покинули.

– Наши родители очень любили нас с Джейд, – продолжил он. – Наверное, у меня было детство, о котором мечтает каждый, а потом я оказался у Ларимар. И пусть я чувствую себя обязанным ей за то, что она приняла меня, я четко осознавал, как много потерял. Мне хотелось бы иметь возможность попрощаться с ними, но мы не всегда получаем то, что хотим.

– Я бы все отдала за то, чтобы еще раз ее увидеть. – Я вытерла слезы с лица.

– А что мешает тебе это сделать? – Он немного отстранился от меня, и я сразу же соскучилась по его близости, зная, что он просто хотел утешить меня своими объятиями, на которые я рассчитывала. Я не стану висеть у него на шее в знак благодарности.

– А можно? Разве это не опасно?

– Я мог бы тебя сопроводить, – коротко ответил он. – Ты будешь вечно винить себя, если не увидишь ее перед тем, как она умрет.