– Ты голодна? – спросил Фрейзер у Скай.

Она заинтригованно улыбнулась. Ну, хоть какой-то прогресс. Мне нужно обязательно рассказать ей о Наде. Я пока не говорила ей о том, что мы нашли сестру Виктора. Не знала, как она отреагирует на эту новость, но ждать дольше было нельзя. Это было единственным, что она от меня требовала. Но я пообещала Фрейзеру немного подождать.

– Вы не думали, что нам пора поговорить о будущем? – спросила я вместо этого, сразу ощутив, как Скай рядом со мной замерла. – Я имею в виду нашу учебу, – поспешно добавила я. – Когда ты вернешься в университет?

– У меня пока академический отпуск по болезни.

Фрейзер рассказывал мне, что в некоторые дни она часами напролет сидела у рояля и играла. Он пытался проанализировать отрывки, которые она играла, чтобы понять ее чувства. Очевидно, в последнюю неделю эти отрывки были не такими грустными. Он считал это хорошим знаком.

– Я вернусь в январе, когда начнется следующий семестр. – Взгляд, которым она окинула Фрейзера, дал мне понять, что они уже говорили об этом. Я вдруг почувствовала себя отрезанной от их мира. Все эти годы мы были одним целым, а теперь Фрейзер занял мое место. Если бы я не чувствовала себя ужасно одинокой, это, вероятно, не причиняло бы такой боли.

– А что насчет тебя? – спросила я у Фрейзера.

– Я тоже, – ответил он, не отрывая взгляда от лица Скай, которая довольно улыбалась.

Мы досмотрели фильм до конца, и я попрощалась с ними. Не могла отделаться от чувства, что больше не являюсь частью компании.

– Ты не хочешь пойти с нами за елкой завтра? – поинтересовалась Скай. – Мы хотим купить ее сейчас, чтобы она подольше постояла.

– Разумеется. – Я натянула шапку. – Когда пойдем?

– Если придешь в полдень, можешь захватить с собой что-нибудь вкусное, – крикнул Фрейзер из кухни.

– Я посмотрю, что смогу с этим сделать. – Я покачала головой, возмущаясь наглостью своего друга, и обняла Скай. – До завтра.

Скоро Рождество. «А до Йоля две недели», – думала я, пока возвращалась домой. И бабушка проснется. Мне стало страшно от мысли, что скоро мне предстоит узнать, что осталось в ее памяти, а что полностью стерлось. Как и в предыдущие несколько дней, я проехала мимо дома, в котором находилась квартира Финна. Все окна были погружены в темноту. Это значило, что никого, кроме Кассиана, дома не было. И дверь он не откроет. Не мне.

Когда я следующим утром зашла на кухню, мама месила тесто, а Финн полулежа сидел на стуле. Я не стала расспрашивать его о Кассиане. Злость во мне только росла. Разве мы с Кассианом не собирались вступить в серьезные отношения?

Грейс, облокотившись на раковину, стояла с чашкой чая в руке. Понятия не имею, почему я заметила это именно сегодня, но ногти у нее не были накрашены, а на лице не было макияжа. Она выглядела намного симпатичнее, чем обычно. Заметил ли это Финн?

– Привет, Грейс! – сказала я, улыбаясь ей. – Как дела?

– Да какие у нее могут быть дела! – заворчал мой брат. – Она тут хорошо устроилась!

Что за собака его опять укусила?

– Ты что, плохо спал? – спросила я елейным голоском. – Когда чувствуешь вину, спится не очень-то уютно, не правда ли?

– Я ни в чем не виноват, – высокомерно заявил Финн. – И проблем с уютом в постели не испытываю, как и с желающими его устроить.

Грейс с грохотом поставила чашку в раковину.

Я сердито посмотрела на него, и в его глазах сквозил такой упрек, будто это я виновата в том, что он сказал.

– Как дела у Кассиана? – все же решила спросить я. – Делишься ли ты с ним своими желающими создать тебе уют?

– Не ревнуй. Все-таки ты сама изгнала его своим упрямством, – ответил мне брат.

– Упрямством? – Вот так новости. – Я впервые поступила вразрез его желаниям, и он тут же сбежал.

– Это твой взгляд на вещи, – прервал мою тираду Финн. – Вероятно, он смотрит на это несколько иначе, или уже давно бы сдался.

– Мы хотим испечь рождественские пирожки, – заявила мама громким голосом, когда я собралась уходить. – Хотите? – поинтересовалась она у нас с Грейс, сталкивая ноги Финна со стула. – И мы не хотим, чтобы в этом участвовали особи мужского пола! – фыркнула она на своего любимого сына. – Они только мешают и портят все своим всезнайством.

Грейс закашлялась, а я поджала губы.

– Тогда я пойду! – обиженно объявил Финн. Он встал и гордо ушел.

– Тьфу! – выдохнула мама, раскатывая тесто. – Я люблю своего сына, Грейс, но, наблюдая за этим уже шесть недель, мне становится стыдно за собственного ребенка. А ты, – она повернулась ко мне, – хватит бегать за Кассианом. Если ты нравишься ему, пусть сам сюда приходит.

– Финну нужно немного времени, – начала Грейс защищать моего брата, пока я молчала.

Иногда разумнее было не перечить маме. И почему Грейс терпит Финна? Наверное, потому, что она, как и все мы, знала, что он не слонялся бы здесь, будь ему на нее плевать. Вчера он без лишних просьб вынес мусор, а позавчера вымыл посуду, потому что Грейс устала и он отправил ее домой. Я не понимала, почему он не мог переступить через свою гордость и признаться Грейс, что все еще любит ее. Хотя в моей личной жизни проблем было не меньше.

В течение нескольких часов мы пекли сладкие пирожки в жестяных формах. Когда поеду к бабушке после покупки елки, обязательно возьму с собой коробку пирожков для других пациентов, сестер и врачей в отделении. Последние несколько недель мама всех баловала. Наверное, они будут не в восторге, когда бабушка проснется и тем самым нарушит поставки пирогов.

Я отправилась к Скай и Фрейзеру с целой кучей еды, и мы провели день, пытаясь отыскать самую красивую елку в городе, что оказалось не так-то просто. Фрейзер, не переставая, презентовал нам всевозможные деревья, чем доводил Скай до слез от смеха. Только когда мы тащили домой совершенно гигантское дерево, я осознала, что по крайней мере три часа не думала ни о волшебном мире, ни о Кассиане. На мгновение почувствовала себя свободной.

Пока мы с Фрейзером, объединив усилия, ставили елку в гостиной, Скай разогревала для нас еду. К сожалению, оставаться дольше я не могла, потому что пообещала маме съездить в больницу. Я и так уже опаздывала. Как ни странно, но мне показалось, что Фрейзер и Скай совершенно не взгрустнули, когда я с ними прощалась. В машине я включила громкую музыку, представляя, как сложилась бы моя жизнь, влюбись я в обычного мальчика, а он – в меня. Безопасная и скучная. И все же мысль согрела мою душу.

На следующий день после завтрака я прогуливалась по заросшему бабушкиному саду. Клумбы выглядели уныло, и никто не удосужился сгрести с них листву. На протяжении всех лет этим занималась бабушка, но она достаточно часто заставляла нас помогать. Завтра наведу здесь порядок. Когда бабушка вернется домой, все должно быть необычно красиво. Сегодня я съезжу к Скай и украшу вместе с ней елку. Нам пора бы и здесь потихоньку готовиться к Рождеству. Мама, правда, уже украсила столы к празднику, но мне хотелось украсить дом целиком. Хотела почувствовать ароматы свечей, корицы и апельсинов.

Я услышала шаги позади себя и, обернувшись, увидела Рубина. Он подошел ко мне и обнял.

– Извини, что пропадал, – тихо сказал он. – Дэмиан начал что-то подозревать. Мне нужно быть очень осторожным. Он отправил меня в Друид Глен и только сегодня позволил вернуться в Аваллах.

Несмотря на плохие вести, я была так рада его видеть, что просто прижалась к нему.

– Он причинил тебе боль? – испуганно спросила я, и он вздрогнул.

– Нет, – нерешительно ответил он. – Не мне, но Беатрис. Он бросил ее в темницу. Я ничего не мог сделать. Он пытал ее и заставлял меня слушать крики. Заставлял меня смотреть. Это было ужасно. Она не произнесла ни единого слова. Я не думал, что люди могут быть такими сильными.

Он вцепился в меня, будто пытался удержать равновесие.

– Ради ребенка люди пойдут на все. – Я сглотнула слезы. – Она мертва? – тяжело вздохнув, задала вопрос, хоть и не хотела слышать ответ. Дэмиан не мог так поступить.

Тело Рубина вздрогнуло, когда он кивнул.

– Он заставил меня слушать, как его приспешники мучают ее, видимо, надеясь, что я расскажу ему, где Надя. Но я не сделал этого. Когда не смогла больше выдерживать, она покончила с собой. Перерезала себе запястья. Ночью. Я нашел ее и не смог ей помочь. Как мне рассказать об этом Наде, – всхлипнул он, уткнувшись головой мне в плечо. Его тело дрожало. – Она больше не увидит свою мать, – сказал он спустя мгновение, с трудом справляясь со своим голосом. – Сначала она потеряла брата, а теперь еще и мать. Мы отдали ее на попечение женщины, которую она даже не знает. Она такая юная.

Как мне было жаль его. На плечах эльфа, которого я раньше считала избалованным мальчишкой и который со временем стал мужчиной, лежало бремя спасения мира и сестры. Я крепко прижимала Рубина к себе, пока его слезы стекали по моему плечу.

– Ты не одинок, Рубин. Друзья будут сражаться на твоей стороне, не так ли? Мы победим Дэмиана, и тогда Надя будет свободна.

Даже для моих собственных ушей это прозвучало неубедительно. Кто будет сражаться на его стороне? Разве что маленький тролль и я.

Я буквально ощутила, как Рубин взял себя в руки, осознав, что сейчас не может позволять себе быть слабым.

– Знаю, – прошептал он, смущенно протирая насухо глаза. – Как Кассиан? Вы помирились? Он понял, почему нам так требовалось забрать Надю? – Он отошел от меня и повел к садовой скамейке.