Вероятно, в этом она была права, но ничего изменить уже нельзя.

– Все в порядке, честно. Я бы пропустила самое невероятное приключение и любовь всей моей жизни.

Кассиан, который все это время молчал, откашлялся, и я улыбнулась.

Я бы никогда не встретила Кассиана, и мое сердце избавилось бы от горя и боли. Но если бы я могла повернуть время вспять, мне бы не хотелось упускать ничего из того, что мы пережили вместе. Я не могла отказаться от его любви.

– Мойра знала, что Дэмиан решит когда-нибудь объединить печати и уничтожить наш мир. Она видела это и указала нам на решение. И это ты, – серьезно сказал Рубин.

– Поэтому Ларимар заманила меня в Лейлин и заставила искать снежный шар?

– Это было твое первое испытание, – ответил он. – На самом деле я никогда не смог бы выкрасть шар, потому что его слишком хорошо охраняли. Моя мать, вероятно, придумала это испытание, чтобы проверить, действительно ли ты – та самая девушка.

Я рассмеялась.

– Должно быть, я вас разочаровала. Я ведь оказалась всего лишь маленькой глупой курицей, влюбившейся в Кассиана и познакомившей ее подданных с «Тристаном и Изольдой».

Какие счастливые времена!

– Ты нашла Рубина. Его и шар, ты вернула их, – вмешалась бабушка.

– Чистая случайность, – отмахнулась я. – Понятия не имею, почему Мойра распространяла обо мне подобные слухи. Это просто смешно.

Но я знала, что это было не так. Именно мне дал имя Эльдорин. Мойра видела мое будущее и будущее всего волшебного мира. Видела, что я была крепко-накрепко связана с ним. Какая глупость. Они дали мне имя. Ни меч, ни магические силы, ни возможность метать молнии своими глазами, взбираться по стенам или летать, словно человек-паук. Я ничего не могла. Конечно, когда Дэмиан появится передо мной в следующий раз, я смогу прошептать свое имя и надеяться, что глупый колдун рассыплется в прах. В качестве альтернативы – если это вдруг не сработает, – я смогу попытаться убежать.

– Ты должна смириться со своей миссией, – сказал Рубин. – Без тебя мы обречены на погибель. Ты – хранительница печати. Только ты сможешь объединить и уничтожить печати.

Звучало как фраза из фильма категории B. Я слишком часто смотрела отвратительные фильмы со Скай. Почему, собственно, Кассиан и отец ничего мне не говорили? Разве они не должны были защищать меня? Или, по крайней мере, один из них?

– Мы будем сражаться на твоей стороне, – сказал Квирин. – Ты не одинока.

– Мне нужно прилечь. – Бабушка поднялась со стула. – Он забрал у меня воспоминания? – уточнила она у Рубина.

– Ему было нелегко, – ответил он, и у него на лице было написано, как ему не хотелось вести этот разговор.

– А потом он женился на твоей матери?

Интересно, откуда она это знала?

– Любил ли он ее? – неумолимо продолжала она.

– Я так не думаю. Но она ему нравилась.

Бабуля кивнула, а затем позволила папе отвести ее в комнату. Мне было ее бесконечно жаль.

Тем временем на улице стало светать. Скоро на кухне появятся мама с Финном.

Рубин повернулся к Кассиану. Каждое движение, казалось, причиняло боль, потому что он скривил лицо.

– Я принес твой посох. Элизьен забрала его в Лейлин.

Посох был прислонен к стене. Как только Рубин протянул его Кассиану, на лице эльфа отразилось облегчение.

– Он понадобится тебе в Вечном лесу.

– Спасибо.

– Не за что. Когда вы отправляетесь? – поинтересовался у меня он.

– Я хочу убедить Элизу сопровождать меня.

Я вздохнула.

– Будь благоразумным. Я не смогу пойти с тобой. Рубин нуждается во мне.

Лицо Кассиана словно окаменело. Это был не лучший ответ.

– Мне ты нужна больше, – тихо заметил он. – Вот что должно иметь значение, если ты действительно любишь меня. В конце концов, я отказался от своего мира ради тебя.

Рубин закатил глаза.

– Если я не сделаю того, чего от меня требуют, мира скоро не будет. Я делаю это и ради тебя, Кассиан. В первую очередь ради тебя.

Он сам выбрал пойти со мной. Я бы никогда не потребовала сопровождать меня, знай, чем это обернется для него. Он что, хотел вознаграждения за эту жертву?

– Я и в самом деле считала, что ты пошел со мной, потому что любишь меня. – Даже в моих собственных ушах это прозвучало более укоризненно, чем мне бы того хотелось. Разумеется, он любил меня по-своему, по-собственнически.

Квирин вежливо закрыл уши, когда я произнесла слово на букву Л, и, честно говоря, я бы предпочла говорить об этом с Кассианом наедине. Рубин, однако, не проронил ни слова, но и не вступался ни за меня, ни за Кассиана. Кассиан никак не ответил на мой упрек. Никто больше не говорил.

– Ты не хочешь пойти к Кадиру прямо сейчас? – спросила я через некоторое время, тянувшееся целую вечность.

Он не сказал, что любит меня. Неужели его чувствам всегда что-то мешало? И будем ли мы когда-нибудь жить в обстоятельствах, когда будут важны лишь наши чувства друг к другу? Неужели я хотела слишком многого? Может, была слишком наивной? Не понимала, что такое любовь? Возлагала на нее много надежд? Я растерялась от того, что ничего не понимала, а Кассиан выглядел таким потерянным, что мне снова стало его жаль. Нужно будет поговорить об этом в другой раз. Несмотря на поддержку трости, он покачнулся, когда повернулся ко мне.

– Когда мы отправляемся? – спросил он, и его голос звучал достаточно холодно.

– Уже вполне светло, – ответила я. – Я провожу тебя. Кадир будет тебя ждать.

Рубин прорычал что-то невнятное, а Квирин покачал головой. Я схватила Кассиана за руку и повернула кольцо. Мы молча прошли к дубу через сад. Я прикоснулась к коре дерева, и одно лишь прикосновение подарило мне утешение. Печать висела на моей шее, тяжелая, словно камень. Кассиан притянул меня к своей груди, как только дуб подхватил нас. Эльф с отчаянием целовал меня, заглушал мой гнев своими прикосновениями. Но это не будет работать вечно. Поэтому я не сдамся.

По другую сторону дуба нас ждал Перикл. Он посмотрел на Кассиана, который тяжело вдохнул. На его лице виднелось облегчение, и на мгновение он выглядел таким счастливым, что чувство вины тяжелым комом застряло в моем горле. Для меня воздух был таким же, как и с другой стороны, но Кассиану, очевидно, все казалось иначе. Возможно, мне и вправду было невдомек, какую жертву он принес ради меня.

– Как Рубин? – спросил кентавр, поприветствовав нас. – Он серьезно ранен?

Я покачала головой.

– Боли еще остались, но в остальном он в порядке. Предоставит ли Кадир убежище Кассиану? – Мы все-таки не решили вопрос окончательно из-за появления Дэмиана.

Перикл кивнул.

– Иначе бы меня здесь не было.

– Передавай ему мою глубочайшую благодарность. – Я повернулась к Кассиану. – У меня много дел, – напряженным голосом сказала я. – Береги себя.

– Я действительно хочу, чтобы ты осталась со мной, – прошептал он, приложив руку к моей щеке.

Я тоже этого хотела.

– Я не собираюсь прятаться. Слишком многие стали жертвой этой битвы.

Я подумала о бабушке и Эльдорине. Их любовь стала первой жертвой. Рука Кассиана опустилась. Мои слова не должны были прозвучать как упрек, но, вероятно, именно так и прозвучали.

– Я буду навещать тебя, – предложила я.

– Не беспокойся об этом. – Кассиан отошел от меня к Периклу.

Я бросилась обратно к старому дубу, чтобы не расплакаться.

– Он очень неуверенный в себе мальчик, – прогудело дерево. – Не обижайся на него. Ему тяжело принять то, что он не оправдал твоих ожиданий.

– У меня нет никаких ожиданий, – фыркнула я. – Пусть он просто меня любит. Это не так уж и много.

После всех наших ссор.

– Любовь – самое тяжелое испытание, которое дает нам жизнь. Поверь мне, дитя. Мне почти тысяча лет, и я повидал людей, потерпевших в нем неудачу.

Совсем не те ободряющие слова, которые девушка хочет слышать в подобной ситуации.

Кассиан никогда не сможет жить со мной в моем мире, это я теперь понимала. Я даже не думала, что он рассматривал такую возможность, но знать об этом было приятно Все мои мысли и планы заканчивались его признанием в любви, когда он наконец-то понимал, что для него это важнее всего на свете. Я не думала о будущем. Вероятно, именно поэтому в фильмах о любви после хеппи-энда ничего нет. Никому не хотелось знать, будет ли пара из голливудского ромкома позже ссориться из-за того, что кто-то не закрыл крышку зубной пасты, кто поведет детей в школу, а кто будет чистить туалет. Разумеется, наша проблема была сложнее. Но могу ли я представить свою жизнь в мире эльфов? Что случится с моими родителями, Финном и друзьями? Смогу ли я жить в двух мирах? Справлюсь ли с осознанием того, что, пока я буду с Кассианом в Лейлине, время в моем мире остановится? А если мы заведем детей, о которых мои родители вообще не узнают? Папа смог бы нас навестить, но мама, бабушка и Финн – точно нет. Или Элизьен разрешила бы и это? Что я буду делать в Лейлине целыми днями напролет? Мое историческое образование вряд ли принесет там какую-то пользу. Практическая сторона такой жизни никогда не была мне ясна. Как жили Рэйвен и Питер? Обоим родителям Питера, по крайней мере, было известно о волшебном мире. Кроме того, Питер перенял наследие доктора Эриксона и стал посвященным. А Рэйвен будет преемницей Элизьен. Мне довольно сложно было представить, каково это – быть женатым на королеве эльфов. Нам с Кассианом, вероятно, лучше уже сейчас понять, что не подходим друг другу. Если бы только это не было так больно! Как будто кто-то пронзил сердце ножом. Будет ли ему лучше в Вечном лесу без меня? Или он просто рад снова оказаться в своем мире? Может, он поклялся себе больше не прикасаться ко мне, чтобы не поддаться искушению сделать что-то глупое? Будет ли Ларимар доставать его? Или, может, она уже над ним издевалась? Может, мне стоило облегчить ему задачу и отпустить его.