– Почему именно это место?

Я понимала его выбор, но принимать не хотела.

– Оно символизирует их смерть. Это важно, мы должны помнить, поверь мне. – Ему определенно нравится символизм.

Не обращая на меня внимания, он прошел на середину поляны, положил кости в сторону и, присев на колени, начал голыми руками рыть яму.

– Помоги мне. Так ты сможешь выплеснуть злость на эту землю, – подозвал меня он, не переставая пальцами вгрызаться в почву.

Повторив за ним, я поняла, что он чувствовал. Я была готова рвать эту землю зубами, разметать ее и уничтожить. Мы выплескивали свои злость, боль и обиду на наш проклятый мир.

Похоже, этому юноше всегда приходилось находить способы справляться со своим гневом. Он уже научился делать это эффективно и даже в нужный момент, чтобы не утонуть в собственных эмоциях.

Прошли часы, пока мы зарывались в почву у себя под ногами. Солнце уже достигло своего пика и вглядывалось в наше творение. Джет отошел от меня около часа назад, а я только закончила. Яма получилась большой и глубокой.

– Смотри, что я сделал. – Повернувшись на звук его голоса, я увидела в его руках деревянную табличку.

«Семья, которую убили за любовь», – прочитала я надпись и посмотрела в глаза, которые были настолько черными, что напоминали ночное небо. В них, казалось, можно было разглядеть даже звезды, если достаточно долго смотреть.

– Мать защищала своих детей, потому что любила. За эту любовь их всех и убили. Поэтому я решил сделать такую надпись, – объяснил он.

– Мне нравится, ты хорошо придумал.

Мы сделали могилку и обложили ее цветами. А Джет принес небольшой венок из белых нарциссов. Когда-нибудь она вся зарастет и исчезнет, но мы всегда будем помнить об этом месте. Такое не забывают.

Вся наша одежда была грязной от пепла и земли. На заветренных лицах засохла грязь, и я успела забыть, как мы выглядели на самом деле.

– Мы можем пойти ко мне, ты помоешься и вернешься домой в более-менее нормальном состоянии, – предложила я.

– Да, это было бы неплохо, так мне возвращаться нельзя.

Мы бежали ко мне, потому что солнце причиняло глазам боль и сушило грязь на наших телах. Я видела свой дом, я смотрела на него с такой радостью, какой у меня никогда не было. Я снова видела его, несмотря на свой проступок, я была жива.

Когда я распахнула дверь и побежала по комнатам в поисках мамы, моя радость закончилась. Ее нигде не было, лишь записка на кровати с известием, что она ушла на работу. Оставила меня одну. Сейчас. В мой самый страшный день.

– Ты не одна, – прошептал Джет, вставая рядом со мной.

– Почему ты всегда знаешь, о чем я думаю? – От этой мысли у меня по коже побежали мурашки.

– Не знаю, просто понимаю тебя. – Его взгляд был столь искренним, что я вновь ему доверилась. – И где тут ванная?

– Есть на первом этаже, но сходи лучше в ванную, которая находится в моей комнате, чтобы мама не увидела грязь. Комнату ты найдешь быстро, на двери наклеены изображения полной луны и звезд.

– Хорошо, – ответил он и оставил меня наедине с собой.

Тишина маминой комнаты злила меня. Схватив нашу фотографию, еще недавно висевшую на стене в красивой стеклянной рамке, я бросила ее в дальний угол и услышала звук разбившегося стекла.

– Ненавижу, – прошипела я и попыталась успокоиться.

Я любила маму, но ненавидела ее за то, что она всегда оставляла меня одну, когда мне нужна была ее поддержка.

Входная дверь хлопнула, и я побежала смотреть, кто из родителей пришел.

В коридоре было пусто и тихо, как и во всем доме. Я даже не слышала звуков включенного душа.

Поднявшись по лестнице в свою комнату, я зашла в ванную и увидела на полу землю, но в самой ванне было пусто и чисто. Значит, он так и не помылся. Но где же он?

Я бегала по всему дому, но так и не нашла его. Джет исчез. Ворвавшись в мамин кабинет, я нашла ее за столом. Она все это время была здесь.

– Ты дома? – удивилась я и скривила губы.

– Только пришла, а это ты недавно пробегала мимо моего кабинета?

Ее глаза были холодными, а тон грубым.

– Нет. – Наверное, это был Джет.

Может, он испугался, узнав, что мама дома, и потому решил убежать? Но я совершенно забыла спросить код его сетевого ночника, как мне теперь его найти?

– Скорее всего, мне показалось, – выдохнула она.

– Скорее всего, – повторила я.

Джета нигде не было. Пустота и тишина – единственное, что оставалось рядом. Все, что у меня было, это его имя.