– Я отведу тебя домой, со мной тебя не тронут, – сказал он, потащив меня за руку вперед. – Я был в ужасе, когда увидел, как ты взбежала на мост.

От его слов я остановилась и закрыла глаза, восстанавливая дыхание.

– Я тоже хотел это сделать, но ты меня опередила.

Его слова разлились внутри мягким, сладким теплом. Его слова подарили покой и заставили сжать его ладонь еще сильнее.

– Спасибо.

– За что? – удивился он.

– За то, что я не одна хотела помочь этим людям.

После собственных слов я была совсем разбита и захотела превратиться в воду, чтобы погасить костер, до сих пор горевший на площади.

– Пошли погасим огонь? – предложил он, словно читая мои мысли.

– Правда? – удивилась я.

Он кивнул, и мы пошли в сторону площади.

Костер горел до сих пор. Он был ярок и злобен. Молчание тех, кто еще недавно наблюдал за этим представлением, окутывало мои уши до сих пор.

Огонь – опасная стихия. Он может убить, но также может спасти. Греясь возле него, убедитесь, что не горите заживо. Может, и в нашем сердце пылает внутреннее пламя, способное как исцелять, так и уничтожать.

Я боялась этой стихии, ее энергии и разрушительной мощи. Я любила огонь, любила как часть себя. Ночью он служил мне маячком и украшением любого пикника. Сбегая из дома, я разводила костер, грелась возле него и жарила пищу, украденную из дома. Смотря на него сейчас, я хотела кричать, бежать куда глаза глядят, но никогда к нему не приближаться.

– Но как мы его погасим? – непонимающе спросила я.

– С помощью рычага, он находится на сцене. – Спокойно пожав плечами, он забрался по лестнице на сцену и протянул мне ладонь.

– Я смогу подняться сама.

– Я знаю. Просто не хочу, чтобы ты упала, когда увидишь все сверху.

Ноги медленно ступали на каждую ступень, делать это становилось все сложнее. Я не отрывала взгляда от огня и с каждым шагом видела все больше. Видела то, что не пожелала бы видеть никому. Я не удержалась, меня вырвало.

– Прости, – с сожалением сказала я.

– Тебе не за что извиняться. Я видел вещи и похуже, поэтому могу сдерживаться.

Я стояла неподвижно, не в силах двинуться с места, вглядываясь в остатки жуткой картины, развернувшейся передо мной. Оборванная и перепачканная пеленка волочилась по земле. Извиваясь под ударами ветра, она словно просила о милости, о том, чтобы ее уже никто не трогал. Раньше в нее был завернут ребенок… Черепа тлели в опаленном магическом костре. Пламя его все еще плясало, будто в макабре. Одно лишь его присутствие вызывало ужас и отвращение. Сложно поверить, что еще сегодня это были живые люди. Я видела еще пару недогоревших конечностей, но и одного взгляда на пеленку было достаточно, чтобы вывести меня из себя.

Гнев охватывал каждую клеточку моего тела, смешиваясь с отчаянием и болью. Внутри образовывалась бомба, готовившаяся уничтожить меня и превратить ребра в щепки, оставив лишь глухое эхо боли.

Дети не должны страдать, не должны умирать… Нет, никто не должен умирать так!

Вниз опустился длинный рычаг, на костер полилась вода с мостовой постройки наверху. Огонь погас, и кости стали заметны сильнее. Я больше не могла плакать. Во мне ничего не осталось, кроме той бомбы. Но обратный отсчет еще не был запущен.

– Нам нужно собрать их, – спокойно прошептал он и положил руку мне на плечо.

– Как это – собрать? – Одна мысль о том, что мне придется приблизиться к ним, заставляла меня вновь извергать свои внутренности.

– Нужно похоронить то, что осталось, иначе все это завтра вынесут на помойку. Мы не смогли спасти их, но сделаем то, что позволит их душам обрести покой.

– Кто ты? – Я не верила, что передо мной обычный мальчик.

Он был слишком рассудителен, слишком хладнокровен.

– Зови меня Джет, а тебя как?

– Кэсседи, но я не спрашивала твое имя, я имела в виду, из какой ты семьи.

– Я знаю, что ты имела в виду, но все, что тебе следует знать, это мое имя. – Своим категоричным тоном он провел черту, которую я не имела права пересекать.

– Давай похороним их, – выдохнула я и направилась вниз, к телам… К запаху смерти…

Мы по косточке собрали все, что осталось после казни. А точнее, собирала я, пока Джет следил, чтобы нас никто не увидел. Когда мутанты-переродыши проходили, осматривая местность, мы прятались за перегородку на сцене и нервно ждали. На улице начинало светать. Не верилось, что я весь день просидела у обрыва. Унося кости глубоко в лес, я старалась не прижимать их к себе. Я шла, то открывая, то закрывая глаза, чтобы поменьше видеть в своих руках пеленку, но иногда все-таки замечала ее и тогда думала, что умру.

Поляна, куда мы пришли, была усеяна красными цветами, напоминавшими языки пламени и кровь. Цветы казались живыми, будто они дышали и пульсировали в такт сердцебиению земли. Их лепестки огненной волной плескались на зеленом одеянии природы. Когда я вдыхала воздух, то ощущала запах свежей травы, смешанный с душераздирающим ароматом красных бутонов. Я словно стояла на огненном ковре, готовом сжечь все вокруг. Тихий ветерок шептал ветвями деревьев, призывая ступать осторожно, чтобы не потеряться в этом море ужаса и опасности.