– А что сработает? – пересохшими от жажды губами переспросила Леони.

Иллай встал, перегнулся через борт и несколько минут молчал, разглядывая дно сквозь прозрачную воду.

– Мне кажется, там есть пещеры, – наконец пробормотал он.

Леони аккуратно уцепилась за край лодки и выглянула за борт. Воспоминание о чудовище, поднимающемся со дна, оставалось еще свежо в памяти, и не то что нырять обратно в воду, даже смотреть на нее было страшно.

Но Иллай оказался прав: прямо под ними, среди разноцветных кораллов, чернела трещина – темный вход в подводную пещеру.

– Мне кажется, нам туда, – неуверенно сказал Иллай.

– Кажется? – переспросила Леони, оглядывая его с подозрением.

– Деваться некуда. Либо подохнуть тут, утонуть, либо нырять.

Леони уже хотела возразить, но Иллай зажал ей рот рукой.

– Только ты должна понять: твои эмоции могут нас погубить.

Леони мысленно прокляла тот день, когда решила вдруг довериться Марселине и отважилась вступить в костер, который перенес ее на этот остров. У нее в кои-то веки было все: и близкие люди, и признание публики, и деньги, и куча свободного времени, и даже, до того, как Киллиан вспыхнул огнем, романтические отношения. Но сейчас, за тысячи километров от родного города, все это напоминало сон: прекрасный, но нереальный. А реальность сжалась до бескрайнего водоема, наполненного соленой водой и чудовищами, которые так и норовят схватить и утащить на глубину.

Как возможно опять что-то выбирать, если прошлые решения привели сюда?

Горячая хватка Иллая ослабла. Почувствовав, что Леони не собирается кричать или сопротивляться, он отпустил ее.

– Так как?

– …

– Ты хочешь вернуться? Или ты хочешь продолжить путь и помочь обоим мирам?

Что, если она откажется? Что, если выберет вернуться домой? Сколько проживет Земля, изуродованная пожарами до неузнаваемости?

Нельзя вернуться. Но и сражаться дальше… Ради чего?

Не было ни одного человека, ради которого хотелось бы остановить стихию огня. Даже ради себя не хотелось. Можно притянуть за уши и вспомнить Стивена или Этьена с его стеклянными фигурками… Но кто сказал, что их жизни стоят ее собственной?

– Я не понимаю, за что я должна бороться, – честно ответила Леони, спрятала лицо в ладошках и заплакала.

Почему в книгах и фильмах все так просто? Почему главная героиня в них всегда смелая и ловкая? Почему другие так просто принимают решение пожертвовать собой, а она…

– Ты не хочешь бороться за свой мир?

Свой? Интересно, какой из двух известных ей миров она может назвать своим? Тот, который не принимал с самого рождения? В котором даже дети позволяли себе прилюдно оскорблять, унижать… Обсуждать внешность, критиковать поступки… Считали своим долгом открыто говорить, что можно делать, а чего нельзя…

Всколыхнувшаяся глубоко внутри обида мешала думать и говорить. Леони уже не замечала, что вода за бортом снова закипела, изрыгая гейзеры горячего пара, а из трещины в дне лодки заструилась предательская струйка воды.

– Леони, Леони, – пытался привлечь ее внимание Иллай. Гладил по щекам, плечам, по сложенным на коленях ладоням. – Ты же зачем-то сюда пришла? Ты пришла найти мать?

– Она меня бросила! – выкрикнула Леони, и одновременно в воздух поднялся столп воды.

– Ты же ничего не знаешь. Ты хочешь узнать? Хочешь понять, почему она тебя оставила?

Леони посмаковала эту мысль. Она никогда не думала об этом: боялась узнать то, что знать не хотела. Конечно, можно верить в то, что ее оставили не просто так. Что-то случилось. Или что так было лучше для самой Леони… Можно верить в это, и она верила. А что, если правда будет другая? Если она не готова к тому, чтобы узнать истинные причины?

В ней боролись страх и любопытство. Желание помочь и стремление убраться отсюда подальше.

– Ладно, – наконец выдохнула Леони. – Ты знаешь, как ее найти?

– Нет, – признался Иллай. – Но, если мы найдем Главную Хранительницу Огня, она поможет. Она знает всех. Она видит всех…

– Почему ты думаешь, что она жива?

– Я не знаю, что случилось. Но огонь никого не выбрал, никого! Значит, есть вероятность, что она жива. И, может быть, огонь выбрал тебя – выбрал ту, кто поможет найти Хранительницу.

Снова вспомнился тот сон и последующий за ним день, когда в пожаре рухнула прежняя жизнь вместе со стенами мастерской Этьена Ле Гро. Пожалуй, это был единственный раз, когда ее действительно кто-то выбрал.

Перед глазами мелькали десятки дней, когда в сиротский приют приходили семейные пары, желающие взять себе ребенка. Как она ждала этого! Как надеялась вместе со всеми остальными детьми! В первый раз, когда ей было шесть, Леони весь вечер перед долгожданной встречей готовилась: сама отстирывала лучшее платье в ледяной воде, встав на старое пластмассовое ведро у раковины, закрашивала черным фломастером ободранные туфли, тысячу раз по-разному зачесывала волосы, чтобы прикрыть дурацкие уши, и даже выучила детскую песенку про маму.

– Пам-па-пам-пам, – промурчала Леони себе под нос въевшуюся с того вечера мелодию.

В тот день ее не выбрали. Никогда не выбирали. Всегда находился кто-то более красивый, опрятный, умный, спокойный…

Вода успокоилась. Поверхность озера снова превратилась в зеркальную гладь.

– Хорошо. – Леони подняла голову, посмотрела на Иллая и улыбнулась. – Давай попробуем.

* * *

Оттолкнуться руками, скользнуть вниз. Почувствовать, как, начиная с кончиков пальцев на ногах, окутывает прохладная субстанция, сейчас почему-то больше похожая на желе, чем на соленую морскую воду. Она не позволяет сопротивляться, лишь тащит за собой.

Леони чувствует этот поток и покоряется. Старается не думать о разрывающихся без воздуха легких, не замечать усилившегося головокружения. Вместо этого разворачивается головой вниз и нервными движениями рук пытается помочь телу опуститься на дно.

Метр, два, три… В какой-то момент девушка пугается, что осталась одна в этом безмолвном царстве воды, где слышно только громогласный стук сердца, отбивающего рваный ритм. Но в ту же секунду чувствует легкое колебание у ног – Иллай! Он плывет за ней, замечает, что они движутся слишком медленно. Обгоняет, слегка задевая оголенный живот пальцами, хватает за руку и тянет вперед. Туда, где под ними виднеется вход в подводную пещеру.

«Хоть бы там был воздух, – ни о чем другом Леони думать не может. Воздух, такой привычный и доступный в обычном мире, теперь стал самым желанным. – И почему люди не замечают, каким владеют сокровищем?»

Они у цели. Иллай задерживается на секунду: ему тоже страшно, и это успокаивает. Сердцебиение замедляется, его ритм выравнивается. Иллай отпускает ее руку – они не пролезут вдвоем – и делает рывок, проскальзывая в узкую щель. Леони торопится за ним, втайне надеясь, что за этим разломом откроется портал и они окажутся подальше от этого мокрого мира. Где-нибудь, где можно дышать, не заботясь о воде, которая так и норовит забиться в нос.

Внутри царит полумрак. Глаза не сразу привыкают к темноте, и Леони теряется, молотит руками и ногами, создавая мириады пузырей, окружающих со всех сторон. Открывает рот, чтобы закричать, и тут же он наполняется соленой водой. Вода разъедает язык и небо, протискивается дальше, в легкие. Внезапно красной лампочкой вспыхивает мысль: «Все кончено», – но тут же сильные руки хватают за талию и тащат за собой. Еще секунда – они вместе выныривают на поверхность воды, подсвеченной голубым дрожащим светом.

Хочется вдохнуть поглубже, но не получается – соленая вода выходит из легких с жутким кашлем, проносящимся под сводами пещеры.

Наконец у нее получилось дышать нормально, и Леони начала осматриваться по сторонам: они оказались в широком воздушном кармане под самым потолком пещеры, заросшей кораллами и усыпанной острыми, словно бритва, камнями.

– Г-где мы? – прошептала Леони, оборачиваясь на Иллая.

– Понятия не имею.

– Мы… уже прошли через портал? – с надеждой в голосе чуть не заплакала девушка.

– Думаю, нет. – Иллай оглянулся, нахмурился, зачем-то протянул руку вверх, и по пальцу тут же стекла алая кровь и закапала в соленую прозрачную воду.

– Ты чего? – зашипела Леони и вздернула подбородок повыше, чтобы рассмотреть, что находится там, наверху. Неутешительная картина. Острые камни тянулись далеко и пропадали в темноте пещеры. – И что теперь делать?

– Откуда мне знать? – огрызнулся Иллай. – Надо плыть. Там, кажется, можно выйти на берег.

– Берег, – недовольно пробормотала Леони, стараясь не отставать от него: оказаться одной в темной пещере не хотелось. – Нет тут никакого берега.

Здесь, внизу, вода была еще холоднее, чем у поверхности. Очень скоро правую ногу свело судорогой, и Леони вскрикнула от боли, начала барахтаться на месте, пытаясь растереть ее.

Хорошо, что берег все же был.

– Что ты там возишься? – шикнул на нее Иллай, осторожно выползая на островок подводной суши, точно так же, как и потолок, усеянный кораллами и острыми камнями. – Иди сюда. Только осторожно.

Леони почувствовала движение под водой и замерла на месте, всматриваясь в темноту позади себя. Но вот что-то блеснуло, и на поверхности в паре метров от нее показалась плоская вытянутая морда. У чудовища не было глаз, зато от кончика носа отходили тончайшие щупальца, трепещущие и чуткие, – скорее всего, они улавливали малейшие вибрации и, конечно, ощущали ее присутствие.