– Пам… Пам-па… Пам… – прошептала Леони и внезапно погрузилась в полную темноту.

Она все еще была в своем теле – в замершем теле. Не чувствовала биения сердца, не ощущала дуновения ветра на коже или движения воздуха в легких. Это было странно и одновременно приятно – примерно так же она помнила сон, который оказался реальностью, – разве что в груди не жгло приятным огнем, и она не выходила невесомым духом из тела, а оставалась в нем.

Но скоро и это ощущение пропало. Больше не было ничего.

Пустота…

11 Умиротворение, граничащее с полным забвением

11

Умиротворение, граничащее с полным забвением

Шумный судорожный вдох прорвался в ожившие легкие. Сердце застучало со скоростью света, заставляя тело вибрировать в унисон. Поначалу Леони показалось, что она окунулась в кромешную тьму, но скоро глаза привыкли к мертвенно-бледному свету луны, озаряющему крохотный дворик.

Во все стороны тянулись побеленные свежей известкой стены с квадратными окошками через каждые пару метров на высоте стандартного человеческого роста или чуть выше. Земля была вымощена на удивление теплыми и мягкими плитами то ли светло-серого, то ли бежевого цвета – в полумраке не разобрать – с вкраплением мелких разноцветных камешков.

Оглядевшись, Леони заметила кованую низкую дверь, вынуждающую сгибаться каждого, кто осмелится войти или выйти, а на противоположной стороне – двухэтажный каменный дом с точно такими же побеленными, абсолютно гладкими и ровными стенами. У крыльца благоухали кадки с живыми цветами, бликующими в свете луны неоновыми оттенками. Чуть в стороне примостилась скамейка, а за ней разноцветным ковром дворик застилали растения с извитыми гибкими стволами и размашистыми круглыми листьями в каплях росы.

Ни движения, ни звука. Казалось, она смотрит на застывшую навечно фотографию.

Попробовав пошевелиться, Леони обнаружила, что воздух здесь гораздо плотнее – приходилось преодолевать сопротивление, от чего движения становились медленными, мягкими, плавными. И хотелось самой смягчиться и растаять. Дышалось тоже иначе – словно пьешь прохладную родниковую воду с ароматом и привкусом цветов и еще чего-то приятно-сахарного.

Со второй попытки удалось подняться, хотя измученное тело сопротивлялось, насколько хватало сил. Едва передвигая ноги, Леони подкралась к лежащему чуть в стороне Иллаю и, замерев на секунду в нерешительности, припала ухом к груди – бьется ли сердце?

Ровный стук – баммм-баммм-бам-баммм – отдавался эхом и успокаивал.

Леони отошла к калитке, не в силах бороться с желанием заглянуть за ограду.

Вниз от кованой двери тянулась узкая каменная лестница. Такая же беленая, инкрустированная мелкими разноцветными камешками, она лихо петляла и открывала умопомрачительный вид на расплавившееся в неге море. Но больше всего впечатляла луна. Огромная – не обхватить руками, – она серебрила неподвижные воды, сияла ровным холодным светом и околдовывала. На ее фоне выделялась подвешенная в воздухе люминесцентная пыльца, частицы которой складывались в различные фигуры, замирали, растворялись в ночном небе и снова собирались вместе.

Мысли тоже, казалось, замерли и двигались неторопливо – как хамелеон плавно переставляет переднюю лапку, зависает, чего-то ждет. В кои-то веки голова освободилась от бесконечного шума и гама внутренних диалогов.

Леони провела рукой по шершавой стене, перекинула пальцы на ледяную кованую решетку, слегка толкнула, собираясь выйти…

– Леони?

Непривычно растягивающий буквы Иллай сидел на теплых плитах и мотал или, скорее, плавно качал головой, стараясь вытянуть себя из забытья.

– Доброе утро, – улыбнулась Леони, почему-то вспоминая кулек клубники, которым угостила соседка, когда на козырьке балкона нашли мертвое тело, и потянулась, ощутив, как напрягаются расслабленные мышцы и по коже разбегаются мурашки.

Она чувствовала себя как после глубокого долгого сна, чего не случалось с ней за всю ее жизнь. В детстве их будили рано, а чаще и вовсе приходилось подскакивать самой, чтобы успеть умыться и занять место в общей столовой. С возрастом в распорядок дня вмешивались неугомонные соседи, до утра визгливо вопящие песни, даже не стараясь попадать в ноты – пели душой!

– Где мы? – подала сонный голос Лираэлла и взлохматила спутанные бывшей косой волосы, и те окутали полные плечи темным облаком.

– Город Времени. – Иллай потер глаза кулаками, огляделся по сторонам, неспеша поднялся.

– Спасибо, Капитан Очевидность, – ухмыльнулась Ли. – Я-то думала, в раю.

– И что дальше? – прошелестела Леони, с опаской и вожделением выглядывая за калитку на крутую лестницу.

– Лично я хочу переодеться и поесть, – зевнула Лираэлла и первая взялась за железную ручку двери. – Или поесть, а потом переодеться. Или сначала поспать?

Город Времени завораживал. Повсюду были натыканы белые домики, дворы утопали в цветах – от них и поднималась та самая светящаяся пыльца и кружила в воздухе, принимая причудливые формы. Иногда приходилось погружаться, как в омут, в эти замершие капельками взвеси облачка и задерживать дыхание, пока не вынырнешь по другую сторону. Лестница бежала вниз, заигрывала, петляла.

У воды толпились круглые столики, укутанные белыми скатертями с вышитыми узорами. Леони заняла место с видом на море и застыла, боясь моргнуть и пропустить хоть одно мгновение. Иллай устроился напротив, а Лираэлла подсела к нему и откинулась на плетеную спинку стула.

– А где все? – пробормотала она, оглядывая безжизненные улицы.

– Думаю, спят. – Иллай начал тыкать кнопки на дисплее, расположенном по центру стола.

Через пять минут перед ними уже стояла круглая жаровня и несколько тарелок с нарезанными сырыми морепродуктами, рыбой, мясом и овощами – предлагалось все это готовить самостоятельно, запивая ледяным лимонадом со свежими ягодами, терпким сиропом и кубиками льда.

– Так странно, – проговорила с набитым ртом Леони, прикрываясь ладошкой. – Я думала, что волшебники не едят, не спят… Типа вампиров.

Иллай и Лираэлла переглянулись и прыснули. На белую скатерть брызнули жирные капли мясного сока.

– Вампиры! Ты же в курсе, что их не бывает? – подперла кулаком подбородок Ли.

– Конечно, – обиделась Леони и сжала челюсти с такой силой, что скрипнули зубы. Ей не нравилось, когда над ней потешались, только если сама не пыталась кого-то рассмешить. Как-то раз она даже заехала по хохочущей физиономии одному из мальчишек, кто посмел пошутить при всех про ее обгоревший на солнце нос.

– Люди додумывают то, чего не понимают, – продолжала Ли. – Вампиры… Простые жнецы!

– Что?! – поперхнулась от неожиданности Леони, закашлялась, чуть не уронила стоящий на краю стола стакан лимонада. Перехватила его за секунду до падения, посмотрела на него так, словно впервые в жизни видит, и сделала осторожный глоток. – В смысле?

– Ну ты же видела, как они добывают энергию для Хранителей?

Перед глазами сразу один за другим всплывали вечера после огненного шоу, когда Софи отводила очередного кавалера в сторону, и от него тянулись серебряные нити.

Софи?!

Голова шла кругом. Этот незнакомый мир явно издевался, каждый раз подкидывая новые и новые сюрпризы. Словно луковица или девять кругов ада Данте – никогда не знаешь, что уготовано впереди.

– Я ей ничего не говорил, – прожевав кусок нежнейшей говядины, Иллай выпил залпом стакан лимонада и с интересом посмотрел в сторону уходящего далеко в неподвижное море пирса.

– Короче, ты уже в курсе, что делают Хранители? Они строят Дженгу, чтобы держать мир людей и свой собственный в равновесии. Раньше, несколько тысяч лет назад, все жили вместе… Но сама знаешь, как это бывает. Люди слишком зажрались. Многого хотели. Сделай то, сделай это… Хранители – тогда еще просто волшебники и маги – вместо друзей стали для них кем-то вроде рабов. Плюс – люди их боялись. Ну а Хранители не готовы были мириться с таким отношением и выбрали этот остров, чтобы отселиться подальше. Места хватало. Но чем больше становилось население планеты, тем больше требовалось сил для поддержания баланса. Хранителей становилось еще больше. Им просто негде стало жить, и они построили Дженгу.

– Про это я в курсе. А жнецы? – нахмурилась Леони.

– Жнецы – полукровки. Дети Хранителей и людей. Они, скажем так, обладают способностью вытягивать энергию жизни.

– Энергию жизни?

– Ну, например, здоровье. У кого утянут слишком много – будет болеть. Иногда необратимо, хотя чаще, если жнец не заиграется, то обойдется простой головной болью или коликами в животе.

Леони опустила взгляд вниз, положила ладони на живот, едва прикрытый потерявшей приличный вид шелковой рубашкой.

– Или удачу. Раз – и с человеком что-то случается. Как будто нарочно. Или… – Лираэлла закатила глаза, пытаясь подобрать слова. – Разум… Эмоции… Что там еще?

– Да куча всего, – вставил Иллай, украдкой наблюдая за реакцией Леони.

– В общем, да.

Облака неторопливо обволакивали небо – тонкие, почти прозрачные, они окутали его легкой вуалью, прикрывая от назойливых глаз. Колебание воздуха, отдаленно похожее на ветер, пронеслось по набережной, подняв вверх еще больше светящейся пыльцы.

– Но зачем? – Леони растерянно следила за игрой незнакомого мира.

– Раньше – просто так, без цели. Ты сама говорила – типа вампиров. А теперь их используют для строительства Дженги, – развела руками Ли. – Ты думаешь, это так просто? Люди живут и не знают, чего стоит отмыть их… грязные мысли и поступки. Они просто… Просто проживают день за днем и не догадываются, что за каждую секунду за их мир борются Хранители!