Они шли наугад, все время прямо, вглядываясь то в покрытое облаками небо, то в устланную мхом землю, пытались найти хоть что-то, отдаленно напоминающее портал.

– А что, если нужно прыгнуть туда?

Леони остановилась у только что успокоившегося гейзера и недоверчиво смотрела в воду, ловя отражение: измученное, осунувшееся лицо, впалые глаза, еще более заметные веснушки на побледневшей коже, взлохмаченные и кое-как заправленные за уши короткие волосы.

– Вряд ли, – подошла Ли, шутливо толкнула вперед и тут же перехватила за плечи. – Если нам в портал огня – нужно искать в огне.

– Там, скорее, кипяток.

– Но что-то же разогревает воду, – резонно вставил слово Иллай. – Может быть, поищем пещеры?

– Или из этой Комнаты нет выхода в стихию огня, – пожала плечами Лираэлла. – Что-то подсказывает мне, что отсюда есть портал только в стихию воды.

Леони вздрогнула: чего-чего, а попасть снова в лапы плоскомордого не хотелось.

– Может быть, тут есть выход в город? – с надеждой в голосе спросила она. – Я бы не отказалась переодеться и поспать.

– А если тебя найдут? Вы говорите, за вами гнались. А Хранительницы Огня почуют свою за минуту, – засомневалась Ли.

– А если я хочу, чтобы меня нашли? – с вызовом спросила Леони. Можно ли надеяться на то, что они с Иллаем ошиблись, и ее хотели найти для того, чтобы передать силу огня?

Вопрос остался без ответа, повис в воздухе китайским бумажным фонариком и начал подниматься, превращаясь в маленькую точку. Но каждый ощущал, что тот в любой момент может свалиться на голову.

– Нам нужно в город Хранителей Времени, – задумчиво ответил Иллай. – Там все иначе – нет никаких минут или секунд. Время замирает, не движется.

– Точно! – подпрыгнула вверх Лираэлла и завизжала от восторга, зависнув в воздухе, в метре над землей.

– И как мы найдем туда вход? – осадила ее Леони, хватая за кончики пальцев.

– В город вход найти проще, – улыбнулся Иллай. – Точнее, его можно создать.

* * *

Если Хранительницы Стихий умели перемещаться в Комнатах через порталы, то Хранители Материи, Времени, Движения и Пространства создавали проход в города Дженги из любой точки их мира и мира людей.

Леони и Лираэлла сидели неподвижно, соприкасаясь плечами, болтали о пустяках, на время почувствовав себя обычными девчонками, и смотрели, как в нескольких метрах от них Иллай рисует на земле таинственные символы. Останавливается, что-то исправляет, злится, тут же успокаивается – целое море эмоций бурлило в молодом человеке.

– А он ничего, – шепотом заметила Ли, не отрывая от него взгляд.

– Пожалуй, – прыснула Леони и склонила голову на правое плечо, вглядываясь в полуприкрытые глаза Иллая под белесыми ресницами.

На секунду показалось, что он все слышит и улыбается. Сразу стало неловко: Леони была неопытна в таких вещах, несмотря на то что в детском доме годам к тринадцати сложно было остаться неосведомленной и нетронутой похотливыми потными лапами слишком рано созревших малолеток. Один случай запомнился особенно хорошо: она спала, когда почувствовала, как кто-то беззастенчиво стягивает с нее трусы и лезет руками по разгоряченной коже, вверх по бедрам. Проснувшись от прикосновений, Леони не сразу поняла, где находится и что творится вокруг, а когда увидела нависший над собой темный силуэт, начала отбиваться и случайно – или намеренно – попала наглому приставале в глаз. Тот разозлился, ответил тем же. Он бил ее по лицу, в живот, хватал за ноги и руки, оставляя синяки размером с ладонь, а потом просто сбежал, услышав в коридоре возню полупьяного воспитателя.

А утром Леони увидела фингал под глазом мальчишки, который только вчера притащил ей пару конфет и казался таким милым со своими наивными розовыми щечками.

Настроение пропало. Ленивый червь недоверия, привычного с детства, снова дал о себе знать. В ответ на ее переживания, на голубом, украшенном белыми пушистыми облаками небе начал закручиваться черный дым, формируясь в воронку торнадо.

Закружились вихрем нежно-розовые лепестки цветов вишни – в сгустившемся полумраке они казались хлопьями серого пепла. Гейзеры взбесились, изрыгая столпы воды и клубы пара, которые заполонили все вокруг настолько, что уже с трудом можно было различить пальцы на вытянутой перед собой руке.

– Что за ерунда? – нахмурилась Лираэлла, перепугано оглядываясь по сторонам.

– Леони! Опять началось! – раздался из тумана голос Иллая.

«Спокойно. Дыши. Чего ты разволновалась?» – пыталась поговорить сама с собой Леони, прогоняя непрошеные мысли. Но ничего не получалось: процесс был запущен и уже необратим.

– Иллай, я… У меня не получается! Нам надо спешить! – прокричала она.

Ее окутывают тишина и туман. И снова взрывы гейзеров молотят в барабанные перепонки. Вихрь усиливается, набирает мощь, в следующее мгновение раскидывает лохмотья пара в стороны, поднимает вверх и рассеивает высоко за набухшими дождем облаками. Леони пятится, натыкается на кочку, поросшую мхом, и падает, больно ударяясь затылком о торчащий камень. В глазах темнеет. Она с трудом понимает, что происходит, хватается руками за воздух, пытаясь встать. Сквозь мутную пелену видит, как Иллай продолжает рисовать одному ему понятные символы, ошибается, застывает на месте, бормочет себе под нос. К нему подбегает Лираэлла и что-то говорит, даже кричит – очень быстро, неразборчиво, словно на неизвестном языке, – слова знакомы, но смысл уловить сложно.

Смятение и хаос разжигают внутри пожары, но этот огонь неожиданно успокаивает. У Леони получается наконец подняться.

– Я в порядке, – вымученная улыбка и тихие слова тонут в очередном взрыве гейзера и уносятся с порывом ветра.

– Если вы будете мешать, я ничего не сделаю, – слышится рык Иллая.

– Ты и так ничего не сделал, – взвивается Лираэлла, ударяя молодого человека кулаком в плечо. От этого удара по земле проходит дрожь. Мягкий мох вибрирует, края гейзеров осыпаются в разные стороны. Символы, выведенные на камнях, трескаются, расползаются.

Видно, что Иллаю хочется ответить, дать сдачи, толкнуть или плюнуть на все и уйти одному, оставив «этих истеричек» разбираться самостоятельно. Но он вдруг прижимает Лираэллу к себе и что-то быстро шепчет на ухо, успокаивая. И, чувствуя, как землетрясение заканчивается, обводит взглядом нарисованные символы, словно пытается найти недостающую детальку на разложенном на полу пазле, проводит пальцем по открывшейся ране на бедре и чертит еще пару линий.

И только сейчас до Леони доходит, что рисует он собственной кровью.

– Если бы можно было пойти в мой город, я бы справился быстрее. – Иллай отошел подальше, не глядя на девушек. – Готово.

Леони протянула руку и коснулась его ладони кончиками пальцев. «Я здесь. Я с тобой». Но он только дернулся в сторону, бросил взгляд на приближающийся вихрь торнадо и сел по центру нарисованного круга.

– Давайте сюда, – пробормотал он, избегая встречаться с ними обеими глазами. В нем кипели злоба и раздражение, и скрывать это было все сложнее. А ведь сейчас так надо успокоиться. Замедлиться…

Лираэлла уселась первая, скрестила ноги в позе лотоса и потянула Леони за руку.

– Что делать? – с наигранным любопытством спросила она.

– Не шевелиться. Сидеть неподвижно. И не дышать. Останавливайте в себе все процессы: мысли, дыхание, биение сердца. Мы втроем должны почти умереть, чтобы попасть в город Времени.

«Почти умереть» звучало знакомо. Леони украдкой ухмыльнулась, вспоминая, как часто в последнее время ей приходилось стоять на пороге жизни и смерти.

Хотя с самого раннего возраста Леони и представить себе не могла, что когда-нибудь ее не станет. Никогда не пугала боль, не пугало остаться в одиночестве – страшила только мысль прекратить существование, превратиться в полное ничто. И сколько бы ни зачитывалась она книгами про разные религии, сколько бы не слушала разговоров на тему жизни после смерти, каждый раз при одной мысли о конечности бытия ее охватывала паника, которая заканчивалась истерикой, врачами, уколами успокоительного. Только повзрослев, она научилась себя сдерживать, хотя внутри все бурлило и кипело.

Закрыть глаза. Почувствовать тело. Понять, что оно живое, теплое… Прислушаться к дыханию: длинный, едва заметный вдох, медленный настолько, насколько возможно, и такой же выдох. Задержать дыхание и поймать пульсацию сердца.

Щипало ободранные коленки, в затылок бил холодный поток ветра, на щеках врассыпную пускались горячие капельки воды. Сосредоточиться не получалось, но Леони не сдавалась, секунда за секундой выгоняя из тела напряжение, а из головы – непрошеные мысли.

Но, как назло, их становилось больше. Они приходили то одним словом, то целыми фразами. То робко звучали, то грохотали раскатами грома.

– Пам-пам-па-пам, – промурлыкала себе под нос Леони и наконец-то почувствовала, как тревога отпускает, разжимает ледяные пальцы, сомкнутые на ее горле.

В следующий момент она почувствовала едва теплые, липкие от крови пальцы Иллая на своей ладони и приоткрыла глаза. Он улыбался – но тут же лицо превратилось в каменную маску. Одному богу известно, чего стоило ему, кинетору, настолько замедлиться, чтобы стать абсолютно неподвижным.

Зажмуриться, не думать ни о чем. Но почему именно сейчас в голове вдруг начали всплывать картинки: ядовито-желтое цветочное поле, вдалеке течет река, широкие штанины заправлены в гольфы – все как тогда, в прошлом, с небольшой лишь разницей. Она не одна. Рядом Иллай. И она ловит солнечные блики на его загорелых щеках дрожащим пальцем.