Раздался грохот – лавина обрушилась на них.

15 Стихия огня дает о себе знать

15

Стихия огня дает о себе знать

Вместо осколков льда в лицо вцепились миллиарды песчинок, взвившиеся в воздухе от внезапного появления четверых незнакомцев. Леони зажмурилась, пережидая, когда утихнет ветер, и приоткрыла глаза.

Вокруг высились кирпично-красные песчаные барханы пустыни, украшенные по склонам причудливыми волнообразными узорами и подчеркнутые иссиня-черными тенями со стороны, куда не дотягивались щиплющие огнем солнечные лучи. Насколько хватало взгляда, не было видно ни города, ни даже кучки деревьев, в чьей тени можно было укрыться.

Но, несмотря ни на что, тут было чертовски красиво. Они словно попали на другую планету – неизведанную, необитаемую.

– Из крайности в крайность, – прошептала Софи, поднимаясь и отряхивая еще мокрое платье от песка.

– Лучше уж тут, – улыбнулась Лираэлла, оглядываясь по сторонам. – Ну и где же город?

Последний вопрос адресовался Иллаю. Но молодой человек никак не отреагировал: он сам, казалось, был удивлен тем, что они попали совершенно не туда, куда нужно.

– Этого не может быть! – наконец пробормотал он. – Я все сделал правильно.

– Ну и куда теперь? Рыть тоннель? Или ждать, пока прилетит ковер-самолет? – съязвила по-доброму Ли.

– Давайте поднимемся выше. Осмотримся, – предложила Софи и первая заторопилась, соскальзывая и падая, по песчаному склону вверх.

Уже через пару минут песок забился везде. Он был на одежде и под одеждой, он был в глазах, во рту, даже в порах. Изнывая от жары, Леони стянула противно липнущую к телу вязаную кофту, оставшись в белой футболке. Но легче не стало.

Карабкаться пришлось долго: песок постоянно норовил не только уйти из-под ног, но и утащить за собой незваных гостей, делая тщетными попытки забраться на самый высокий бархан. Но когда силы уже были на исходе, перед глазами открылась мощь и бескрайность пустыни. Она простиралась до самого горизонта во все стороны, не оставляя путешественникам шанса надеяться, что спасительный город рядом.

– Да что за ерунда?! – притопнула Лираэлла и тут же почувствовала, как нога увязает в песке и начинает проваливаться ниже, затягивая в недра земли. – Что за черт?!

– Зыбучие пески! Но как?..

Леони не успела договорить – ее тоже потянуло вниз. Вот уже песок дошел до колен, начал, щекоча, подниматься до бедер, забрался под широкие штанины, обхватил за талию, прижался к плоской груди. Паника колотилась пульсацией сердца в районе горла, мешая сделать вдох глубже. И вот уже поздно – ее всю поглотил песчаный бархан.

Сначала Леони не видела ничего – зажмурилась, задержала дыхание, стараясь продержаться как можно дольше, сама не понимая, на что надеяться: некому помочь, они одни в пустыне. И можно лишь отсрочить неизбежное. Но все это время она чувствовала, что ни на секунду не останавливается, продолжает движение вниз, стиснутая в крепких объятиях песков. «Один, два, три…» – отсчитывала, стараясь успокоиться, попыталась подтянуть руку к лицу, чтобы отвоевать себе хоть миллиметр пространства, но потерпела фиаско. Оставалось только смириться, расслабиться. Ни к чему бороться со стихией, которая в разы сильнее.

Падение ускорилось. Она не скользила в зыбучих песках, а летела вниз, словно с детской горки.

Глотая воздух, как мучимый жаждой путник глотает воду, Леони чувствовала, как мельчайшие песчинки забивают горло, но это было неважно – она дышала! Значит, есть шанс на спасение!

И спасение действительно пришло: падение прекратилось, пески мягко и аккуратно выкатили ее на усеянную травой и цветами поляну.

Пытаясь проморгаться и присмотреться, Леони потерла глаза, не понимая, где оказалась. Поискала взглядом остальных – все были здесь. Из груди вырвался вздох облегчения, а потом пробрал дикий истеричный смех. Слезы застилали глаза и смешивались на щеках с веснушками и прилипшими песчинками, но остановиться было выше ее сил. Почувствовав, как подкашиваются ноги, Леони упала на колени и зарыдала.

– Ты чего? – Мягкая ладонь легла на вздрагивающую спину. Софи присела рядом, обхватив плечи подруги руками, и прижалась к макушке щекой. – Все хорошо. Все ведь хорошо.

Потребовалось время, чтобы Леони пришла в себя, села и огляделась вокруг.

Пустыня скрывала в недрах сказочный оазис, окруженный песчаными стенами, которые прятали его от любопытных глаз тех, кому тут не место. Вся земля была усеяна травой и цветами, пахнущими так сильно и терпко, что перехватывало горло и казалось: ты не вдыхаешь воздух – ты пьешь его, словно нектар самих богов. Дальше, за цветочной полосой, растянувшейся метров на двести в ширину, застыл идеальной формы пруд, опоясывающий Город по периметру. В нем висели розовые и белые кувшинки, и то и дело к поверхности выплывали диковинные рыбки, которые высовывали жадные рты, словно ждали, что их кто-то покормит. Но вдруг поверхность вздыбилась, взлетели струи воды, отбрасывая на несколько метров крупные капли. Фонтаны жили, дышали, менялись, приобретали причудливые формы, а потом снова затихали, и поверхность пруда успокаивалась и превращалась в стеклянную гладь. Дальше тянулись дома. Сначала низкие, одноэтажные, спроектированные в разных стилях – от барокко до модерна, они сменялись высотками, тянущимися ввысь, до неба. Слева стояло здание в форме луны, а справа – в виде палящего солнца. На него невозможно было смотреть без опасения ослепнуть, но и невозможно было оторвать взгляд: по фасаду бегали мельчайшие огоньки, принимая различные формы, словно танцевали невероятный танец, постоянно меняясь, то взмывая вверх, то опускаясь вниз.

– Хранилище, – выдохнул Иллай.

Леони вздрогнула и обернулась на него, глядя перепуганными глазами. Сейчас почему-то показалось, что все, что они прошли до этого момента – только детские забавы. Именно сейчас, именно здесь начнется настоящее приключение, которое либо погубит их, либо поможет спасти связанные навеки миры.

– Это оно и есть? – с придыханием спросила Софи. – Я никогда тут не была.

– Да, – кивнул Иллай. – Я был тут однажды – когда нас учили перемещаться, то водили везде. Но почему-то совершенно не помню, чтобы мы попадали сюда сквозь пески.

– Дженга меняется, – мрачно бросила Лираэлла. – Стихия огня дает о себе знать – выжигает все до пустыни. Та Комната с дымом сгорела, потом льды начали таять… А тут…

– Возможно, – кивнул Иллай, всматриваясь вдаль.

– И… как мы собираемся туда попасть? – спросила Софи.

Никто из них не понимал, что делать дальше, но почему-то внутри каждого теплилась надежда, что они что-нибудь обязательно придумают. Просто говорить об этом не хотелось, чтобы не спугнуть удачу.

– Давайте осмотримся, – предложила Леони, устало поднимаясь на ноги. – Надо поесть, переодеться и немного отдохнуть.

– Думаю, с этим проблем не будет, – облегченно улыбнулся Иллай.

Они прошли по усеянному цветами полю, умылись в пруду, распугав назойливых рыбок, и пошли вдоль берега в надежде отыскать проход, чтобы не пришлось нарушать спокойствие этого зеркального мира.

Мосты располагались через каждые пару километров и вели на другую сторону по мраморным белым плитам, на которых бликовали лучи солнца, отражаясь от воды.

Дом, находящийся сразу у моста, оказался свободным, а значит, можно отдохнуть, снять надоевшую, мокрую насквозь одежду, принять горячую ванну и поужинать перед тем, как завалиться спать часов на десять, а лучше – двадцать.

Леони заняла комнату на втором этаже с одной-единственной кроватью с резным изголовьем, высокими, в полный рост, зеркалами, длинным аквариумом во всю стену и белоснежным мягким диваном, расположившимся у окна. Из мебели больше ничего не было. Зато из комнаты вели две двери: одна – в выложенную бледно-розовой плиткой ванную, по центру которой располагалась гигантская ванна с бронзовыми кранами и ручками, вторая – в гардеробную, увешанную одеждой на любой, даже самый притязательный вкус.

Здесь все было чистое, новенькое, словно только-только отъехала от ворот бригада ремонтников, а мебельщики закончили работу. Леони не привыкла к такому: максимум роскоши видела в том отеле, который они снимали с труппой огненного шоу. Там к ней обращались не иначе как «мадемуазель», пропускали вперед, галантно распахивали двери. Но здесь, несмотря на отсутствие обслуживающего персонала, был совсем другой уровень. И, пожалуй, Леони еще никогда не ощущала себя настолько чужой.

* * *

Рядом с ними жил, гудел, взрывался смехом и утопал в роскоши мегаполис, по меркам людей претендующий на звание самого богатого города в мире. Но ни Леони, ни остальным путникам, измученным последними испытаниями, не хотелось никуда выходить.

Следующие несколько часов Леони провела одна в комнате, спала, выбиралась на балкон, где ложилась, подстилая на бетонный пол несколько подушек, и наслаждалась солнечными лучами, представляя, что недалеко журчит речка, а в кармане лежат эклеры из пекарни Элен. Здесь еды было много, даже слишком, но оказалось, что особый вкус добавляет не возможность использовать изысканные ингредиенты, а любовь повара, чего тут, в этом бездушном магическом мире, явно недоставало.

Несколько раз Леони поймала себя на мысли, что скучает по людям. Простым, раздраженным, вечно недовольным, кричащим, но совершенно искренним в таком поведении. Гораздо сложнее для нее было переносить тех, кто лицемерно прятал истинные мотивы и мысли за маской приятного человека.