Надо было остановиться, отдышаться, но Марселина продолжала подталкивать всех вперед, пока они не оказались у небольшого озера, заросшего мелкой ряской и цветами лотоса.

– Быстрее. Уже недалеко.

Шли вдоль берега, то ускоряя шаг, то замедляясь. Казалось, и здесь время играет с ними в прятки, потому что вдруг деревья переставали отбрасывать спасительные тени и начинало припекать солнце. Наконец впереди показался водопад. Невысокий, с прозрачной светящейся водой, он весь искрился и переливался, словно огонь сменил гнев на милость и стал мягким и послушным.

– Здесь Проход в Комнату, где держат твою мать, – едва разжимая зубы от напряжения, выпалила Марселина.

Леони застыла на месте. Снова подступили предательские слезы. Последний переход значил все и ничего. Что ждет за водопадом? Увидит ли она ту, кого так сильно любила и ненавидела одновременно, каждый раз сдерживая рыдания при одной мысли о том, что ее бросили. Какая она? Леони так и не успела расспросить об этом Софи, и никто другой никогда не рассказывал о той, кого они вот уже столько дней – или месяцев, или тысячелетий – пытаются спасти ценой собственных жизней.

Оставалось только надеяться, что, как минимум, удастся восстановить баланс стихий и спасти мир людей и мир Дженги, которые медленно погибали, сжигаемые пламенем.

– Я… Иди первая, – наконец выдавила из себя Леони.

– Не могу. Только тебе под силу пройти здесь и провести нас всех. Не бойся, – усмехнулась Марселина. – Она не кусается.

Леони вспомнила фреску в Хранилище Энергии: девушка с золотыми глазами и россыпью веснушек, точь-в-точь такая же, как она сама, только в тысячу раз прекраснее.

Сказать что-либо не хватило сил. Леони помотала головой, зажимая губы ладонью, и отвернулась.

– Надо ее спасти. Привести обратно в Храм Огня. Понимаешь? – настаивала Марселина.

– Объясни хоть, чего нам ждать? – умоляюще посмотрела на нее Леони.

– Там… будет непросто. Эта Комната… она сильная. Она из тех, что отбирает силы у Хранительниц. Возможно, вы лишитесь своей сразу же, за минуту. Или пройдете пару метров. Но, скорее всего, Комната насытилась силами твоей матери, Леони. И даст нам шанс…

– Откуда ты так много знаешь? – вставила слово Софи.

– Я… Я отвела ее сюда.

– Ты… что? – опешила Леони.

Сжались кулаки, по телу пробежал ток и защипал в кончиках пальцев. Она чувствовала, как внутри разгорается огонь, бежит по венам, выжигая кровь, и просачивается сквозь поры острыми искрами. Леони опустила взгляд на свои руки – те пылали огнем. И огонь разгорался, повинуясь желанию сжечь дотла этот мир и ту, с кого все началось.

– Успокойся! – нервно хихикнула Марселина, отступила на пару шагов, запнулась о торчащие корни дерева и упала, успев подставить руки назад. – Ты не понимаешь, Леони. Они… обманули меня.

– Обманули?

В ней бурлила сила, от которой становилось страшно. Не потому, что можно сгореть заживо, а от мысли о неукротимой стихии, подвластной ее воле.

– Обманули. Да послушай же! Почему, думаешь, меня лишили силы и выкинули, словно какие-то отбросы, в мир людей? Они боялись, что я что-то расскажу! Или… что я приду за ней – за твоей матерью… Я знаю… Это… сложно понять. Но я и не прошу! И простить не прошу. – Маска силы и надменности Марселины треснула, из глаз потекли слезы. – Пожалуйста… Послушай…

Леони почувствовала, как на плечо легла знакомая ладонь. Иллай держал ее, стараясь оградить от нее самой, и что-то тихо, неслышно шептал. Она не разбирала слов, но они странным образом успокаивали, приводя в чувство.

– Ладно. Пошли.

17 Скорее, скорее!

17

Скорее, скорее!

Запах серы ударил в нос. Ядовитый дым затуманил глаза, разъедая их. Леони не успела ничего увидеть или услышать, а уже была почти парализована – сдвинуться с места было выше ее сил. Она глубоко дышала, выдувая горячий воздух через сложенные трубочкой губы, и про себя напевала знакомую мелодию, стараясь успокоиться.

«Пам-па-пам-пам».

Тело привыкало, расслаблялось. Решив, что, пожалуй, уже можно приоткрыть глаза, Леони посмотрела перед собой и в ужасе отшатнулась назад, налетев на стоящую за спиной Марселину.

Вокруг бушевали вулканы. Большие и маленькие, они изрыгали огненную кипящую лаву и столпы пепла и едкого дыма, который застилал все вокруг. Лава переливалась всеми оттенками красного и вальяжно растекалась, хороня под собой останки сожженных деревьев и раскаленные докрасна камни. Было похоже, что из испещренной язвами земли вытекает зловонный гной, смешанный с кровью.

Леони в нерешительности оглянулась назад – и первое, что увидела, был искрящийся злобой взгляд Иллая. Его лицо преобразилось, черты заострились, под глазами легли черные тени. На губах подрагивала кривая ухмылка – того и гляди оскалится, как бродячий пес.

– Что… – начала было Леони, но он поднес указательный палец к губам, призывая молчать, и выразительно показал глазами вниз, себе под ноги.

Леони опустила взгляд: Иллая от них отделяла постепенно увеличивающаяся в размере трещина, из которой вырывались клубы пара. Он стоял в круге горящих мягким желтым светом символов, выгравированных на раскаленных камнях.

– Было приятно познакомиться, – хохотнул Иллай, когда трещина между ними расширилась настолько, что нечего было и думать о том, чтобы перепрыгнуть без риска сорваться вниз. – Отсюда больше нет выхода. Единственный портал – за моей спиной. Но ты все еще можешь попытаться спасти свою драгоценную мамочку. Чтобы умереть вместе.

Последние слова Иллай договаривал противным нарочито писклявым голосом, и они потонули в грохоте. Из трещины вырвался столп черного дыма, а когда рассеялся, то Иллая в Комнате уже не было. Как не было и магических символов: клочок скалы, на которой те были выгравированы, рассыпался на мелкие осколки и утонул в потоках кипящей лавы.

– Ч-что это было? – заикаясь, выговорила Лираэлла, стараясь держаться подальше от разверзнутой бездны.

– Он предатель, – прошипела Марселина и с отвращением сплюнула. – Почему я такая дура? Надо было оставить его там!

– Не он один предатель, – не осталась в долгу Софи.

– Остынь. Пойдемте. Плевать на него.

– Подожди, – осадила Леони, не двигаясь с места. Она не могла думать ни о чем другом, кроме как о потерянной возможности выбраться отсюда. – Он… заманил нас сюда. Ты заманила нас сюда! Вы заодно!

– Ты что несешь? – прищурилась Марселина, но тут же вздохнула. – Ладно. Мы… Мы встречались, понятно? Давно… Я… Я подозревала, что он в сговоре с Заэльдой, но доказательств не было. Если бы я только знала… Была б мне охота помирать тут с вами?

– Откуда я знаю? – Леони нервно оглянулась на извергающиеся вулканы за своей спиной. – Может… это такой план.

– План, шман… Много сбылось ваших планов? Не я одна ему доверилась. Не я одна.

Вместо ответа раздался душераздирающий треск, земля у них под ногами дрогнула.

– Пошли, нельзя тут оставаться.

Не оборачиваясь, Марселина побежала вперед, лавируя между раскаленными камнями и потоками лавы. Лираэлла зарычала от терзающей изнутри злости и бросилась следом – пусть она не верит этой предательнице, но оставаться тут и правда опасно!

Софи тоже сорвалась с места, за ней Леони.

Они бежали, периодически останавливались, возвращались назад, чтобы обойти воняющие серой огненные потоки, снова продолжали путь. Прямо перед ними взрывались подземные гейзеры, обдавая кипятком, ноги скользили и запинались, увязали и горели в не успевшей затвердеть лаве. Они не знали, куда бегут, просто боролись со временем в мире, где замедлиться – значит умереть.

Наконец Марселина остановилась, застыв перед высокой горой.

Гора вибрировала – вот-вот начнется извержение.

– Ну, Леони, – тихим голосом заговорила она, – давай. Только ты можешь найти ее.

– Я думала, ты знаешь, куда идти…

– Я… Я оставила ее здесь. – Нервный вдох с тяжелым хрипом. – Но куда дальше – не знаю.

Леони хотела что-то сказать, но передумала. Бесполезно пытаться выяснять отношения и разбираться в том, кто прав, а кто виноват. Они уже здесь. Этот момент – единственное, что должно волновать сейчас.

– Думать на шаг вперед, – пробормотала она себе под нос и помотала головой, увидев вопросительный взгляд Лираэллы.

Закрыть глаза, дышать, чувствовать…

«С чего она взяла, что я смогу найти ту, кого не видела никогда в своей жизни?» – пронеслась мысль по краю сознания, но Леони уверенно смела ее, стараясь сосредоточиться.

Закрыть глаза, дышать, чувствовать…

В кончиках пальцев правой руки заискрился ток. «Или мне кажется, или…»

– Нам туда!

Леони уверенной походкой двинулась вдоль подножия вулкана. А он все дрожал, вибрировал – готовился обрушить на них смертельные потоки.

Ощущения в руках стали сильнее. От пальцев ток поднялся наверх, разлился в груди. Они рядом!

Леони старалась не думать ни о чем, только глубоко дышать и чувствовать. Но проклятые мысли кружились голодными стервятниками над давно умершей надеждой найти родную мать и – более того – познать когда-нибудь настоящую любовь. Она снова и снова вспоминала детство. Первый момент, который запомнился больше всего, как ее привезли в больницу, – воспаление и вердикт врачей: «Нужна операция». Привезли, переодели в белую рубашку, которая болталась на тощей фигуре. И оставили. Все уехали, а она осталась одна. Напуганная маленькая девочка, чья мама никогда не придет, чтобы подержать за руку, погладить по голове и соврать, что все будет хорошо. Именно тот момент засел в памяти пониманием – она брошенка. Сирота.