Мэй глянула на меня.

– А он тоже был загипнотизирован? – спросила я.

– Нет, – ответил Вэйдун. – А если и был, то совсем чуточку, ведь не сошел с ума, как Туган. Тугану вообще полностью промыли мозги.

Сколько еще таких людей, которых либо чуточку загипнотизировали, либо полностью промыли мозги? Похоже, мне предстоит масштабное разбирательство, чтобы оценить вину каждого из сторонников дяди. И это разбирательство будет непростым.

Я поделилась этим соображением с остальными:

– Тех, у кого преступления окажутся не такими серьезными, я заключу пожизненно в специальную тюрьму. Те, кто злоупотреблял властью во вред другим людям и полностью осознавал это, будут публично казнены.

Туган вскинул брови.

– Похоже, после твоих разбирательств самым богатым человеком в ханстве станет палач, – заметил он. – Но так или иначе, я помогу тебе во всем разобраться.

– Я тоже, – поддержал Шиби.

Наверное, мне повезло, что на моей стороне оказались самые влиятельные люди Алтан-Газара: принц и Грандмастер. Влиятельнее них только Великий хан, а Великий хан – это я.

Оставшееся до совместной атаки время мы планировали наши действия. Каждому отвели свою роль. Мэй связалась с помощью соколов и цанрен с Дэмиром. Он смог договориться с ханом Гиреем и собрать войска Ора-Мариса, так что пока все шло по плану. Мэй и Дэмир назначали дату и время начала совместной атаки, и мы ждали в волнении. Между делом Дэмир передал в двух словах, что хочет меня поскорее увидеть. Я передала ему то же самое, вписав кое-что в сообщение императрицы, из-за чего она отчитала меня, как ребенка, сказав, что это военная переписка, а не любовная.

– Да брось, сестра, – цокнула я. – Жалко тебе, что ли?

– Бессовестная, – пригрозила она, но сообщение с моей припиской все же отправила.

После того как Вэйдун объявил при всех, кто я такая, моя жизнь во дворце изменилась. Слуги смотрели на меня совершенно иначе, а некоторые служанки боялись лишний раз попадаться мне на глаза. Особенно это касалось тех, кто распускал обо мне всякие сплетни, – наверное, они опасались, что я буду им мстить. Как же они заблуждались… На такие мелочи у меня не было ни сил, ни времени, а отомстить я желала только убийце своих родителей.

Линь была приставлена ко мне как личная служанка. Когда мы увиделись с ней после того, как расползлись вести, она перестала смотреть мне в глаза и вообще делала вид, что мы с ней никогда не трепались как подруги.

– В чем дело? – спросила я, пока Линь расставляла на столике чайный сервиз.

– Простите, принцесса? – взволнованно переспросила она.