Светлый фон

Всё моё нутро начало потряхивать. Несмотря на то, что мне уже немало лет и в прошлой жизни я успел походить под пулями, тело-то у меня сейчас молодое. Да и, если честно, боятся все. Важно этот страх отбросить, не струсить и пойти вперёд. Выполнить то, что от тебя зависит.

* * *

Капитан Синицын, устроившись поудобнее, лежал рядом с сосной и рассматривал в бинокль Аунего.

— Первая четвёрка! Второй дом справа. Окно видите?

— Да.

— Берёте его.

— Буд сполнено вашблагородь… — рублено ответили подчинённые.

Георгий наблюдал в бинокль и поющих женщин с детьми. Держась за руки, они раскачивались в такт каким-то своим священным гимнам. Дети бездумно шатались влево-вправо, повторяя всё за взрослыми.

«Какая же сволочь этот Пророк» — подумал капитан и перевёл бинокль:

— Вторая четвёрка. Сарай. За третьим домом. Движение в дверях. Очень аккуратно. Там рядом люди. Стрелять только над головами.

— Так точно!

Короткие команды сыпались одна за другой. Люди тщательно прицеливались в сторону поселения.

Джон Фэллон молчал, стискивая зубы так, что ещё немного, и они начнут крошиться.

— Мы готовы, — коротко бросил ему Синицын.

Зазвучал пронзительный полицейский свисток и громко разнёсся над тихой долиной. Этот сигнал даже заглушил еле слышное пение, что доносилось ветерком со стороны Аунего.

И тут же ударил шквальный огонь. Автоматические винтовки, которые привезли агенты бюро и подкрепление полиции, заранее временно передали в пользование людей Синицына. Они рубанули по целям, намеченным Капитаном. Прямо над головами поющих.

Какая бы ни была у тех стойкая вера в своего проповедника-сектанта, неожиданность сделала своё дело. Бо́льшая часть «певчих» пригнулась. Некоторые закрыли головы. Но взрослые не прекратили петь… Нестройный хор снова восстановился и даже стал ещё громче.

Из построек, из окон вторых этажей, из чердаков попытались огрызнуться в ответ. Но огонь из леса был очень плотным. Это вам не ружьё с парой зарядов. «Бары» лупили как следует.

— Пустой! — закричали откуда-то слева.

Эти же слова подхватили и другие, а Синицын гаркнул: