– А что вот здесь написано? – спросила я и указала на надпись в левом углу.

Слова частично скрывались от меня все это время, прячась у сгиба разворота.

– Deyin numeros nu, – по слогам произнес Ратбоун.

Затем он вскинул брови, смотря куда-то вдаль, словно чему-то удивился.

– Означает «первый ингредиент», – пояснил он.

Поезд сдвинулся с места. Кровь заклокотала.

– И ты сам прочел? – удивилась Киара.

Ратбоун закатил глаза. Между ними началась бессловесная перепалка.

– Если это первый ингредиент, следовательно, нам нужно собрать их все, чтобы произвести ритуал, – сказала Киара и отвернулась от Ратбоуна.

Чуть более воодушевленные, мы отправились искать. Но обойдя все деревья, росшие в парке, вокруг площади и по дороге к гостинице, мы не нашли ничего похожего. Листья каких-то деревьев были слишком круглыми на концах, какие-то чересчур острые, как у крапивы. Кое-где листва выглядела точь-в-точь как на изображениях, но кора и размеры веток разительно отличались.

Через час все деревья стали казаться нам грустными. Свесив к земле ветви, они угрюмо покачивались на легком ветерке. Страницы на нужном нам развороте пожелтели от лучей солнца, и уже приблизился закат, но никаких подсказок в книге не было.

В тот момент я старалась не унывать, потому что во время поисков мне пришла идея. В книге Миноса были упомянуты ценные предметы. Например, если мне удастся разыскать хотя бы кол из исцеляющего дерева, его вполне можно будет обменять на информацию. Я могла бы получить сведения о тюрьме, вердикте, который светил маме, или о других заключенных и их семьях. Хотя я мало знала об этой стороне мира, сомнений не было – ведьмы говорят.

Стоило вспомнить ужин в Доме крови, и у меня холодели жилы. Как легко Минос воспользовался мною, как унизил потехи ради. Зачем? Чтобы я знала свое место? Хотелось надеяться, что не все маги такие жестокие, как Минос. Поговорив с членами других домов, я могла бы узнать больше.

Вдруг найдутся иные способы спасти маму из тюрьмы Синклита?

10 Бледнокровка

10

Бледнокровка

Я пила маленькими глотками воду со льдом, будто навороченный коктейль, и пялилась на покосившуюся коридорную дверь. Кушетка подо мной приятно прогнулась, в комнате пахло старыми книгами. Киара ворочалась, и сон вновь ускользал.

Я много думала о маме.

В тот вечер бессилие закопало меня в землю. Утром необходимо было восстать из могилы, чтобы двигаться дальше. Я боролась с желанием подняться с кушетки и броситься бежать куда-нибудь. К маме. Не сидеть на месте, а в ту же секунду предпринять что угодно, лишь бы ускорить встречу с ней.

Но что я могла сделать?

Я понятия не имела куда бежать, даже чертово дерево из книги не сумела найти. Поэтому все, что мне оставалось, – покачивать бокал в руке, слушая, как бряцают кубики льда. Пока и это не надоело. Я отставила бокал и начала грызть ногти на пальцах.

Снова полистав книгу Миноса, я рассмотрела другие изображения на страницах: карманные часы и компас. Зная короля крови, циферблат, конечно же, был обрамлен золотом. Но как часы помогут мне найти артефакт? Я отбросила книгу на кушетку.

Перед тем как выйти в коридор, я посмотрела в зеркало на свои глаза. Их мерцание означало, что источник был рядом. Они горели не так ярко, как у Киары или Ратбоуна, но их свечение доказывало, что и во мне теплилась магия. Как бы я ни отрицала этот факт.

Сон по-прежнему не шел ко мне, и я отправилась изучать погруженный в тишину отель. Одна из дверей вела в крошечную библиотеку. На единственном столе виднелась запыленная лампа и присохшие к поверхности остатки воска. Темноту слабо освещали керосинки, и толком ничего рассмотреть не удалось. Вдоль стены тянулся книжный стеллаж. Я прошлась пальцами по ближайшему ряду и стерла слой пыли. «Большая кулинарная книга» – гласила надпись на одном из корешков. Под названием были небрежно нацарапаны ручкой символы, похожие на те, что периодически встречались на острове. Я пообещала себе вернуться при свете дня и рассмотреть книги, старинные часы в углу и лепнину у потолка.

Поднимаясь по лестнице к своей комнате, я наткнулась на Ратбоуна. Он сидел на верхней ступеньке, и вид у него был неважный. Я списала все на игру света.

– Нам пора перестать вот так встречаться, – ухмыльнулась я.

– Понятно, почему я не могу сомкнуть ночью глаз… Но почему ты не спишь? – Он поднялся с лестницы.

Этого вопроса я и опасалась.

– Не могу спать, пока мама… там. Представляю, каково ей может быть, – всхлипнула я, удивив себя. – Как она страдает.

Ратбоун робко молчал, но на лбу у него пролегла знакомая складка. Он протянул ко мне руку, но тут же отпрянул, будто я могла ненароком шарахнуть его током.

– Тебе стоит поторопиться, – равнодушно сказал он.

Разинув рот, я несколько мгновений переваривала его слова. Парень был начисто лишен такта.

– У тебя сердце умерло вместе с телом? – рявкнула я и побежала прочь, сгорая от стыда.

Я едва не разревелась перед ним, а он даже не потрудился произнести хоть какие-нибудь утешающие слова. В такие моменты я забывала, что он не совсем человек.

Ратбоун догнал меня у двери в нашу с Киарой комнату.

– Прости, если я как-то задел твои чувства.

Я отчаянно пыталась уловить в его тоне искреннее сожаление, но пришлось признать, что Ратбоун, судя по всему, был не способен на настоящие эмоции. К слову, испытывали ли воскрешенные тот же спектр чувств, что и живые? Раздражение он определенно ощущал.

В таком случае меня не должна мучить совесть за попытку вытянуть из него нужную информацию.

– Прощу, если расскажешь больше о том, что с тобой случилось, – обернулась к нему я. – Как ты стал… тем, кем стал.

Он склонил голову так, как делал, когда хотел избежать ответа. Его губы недовольно скривились, будто он осознал, что я им манипулирую.

– Ратбоун… – взмолилась я, хлопая ресницами.

Ох, как мне хотелось знать больше.

– Хорошо, – напряженно вздохнул он.

Я сдержала радостный писк.

Мы двинулись дальше по коридору, в сторону их с гвардейцами комнаты. Дверь со скрипом открылась. На кровати с балдахином задорно храпел Арнольд и хмуро сопел Моррисон – им определенно снились совершенно разные сны. Во сне Арнольд выглядел почти ровесником своего молодого напарника.

Стоило мне приоткрыть рот, чтобы спросить, как мы собирались разговаривать в спящей тишине, Ратбоун приложил палец к губам. Он провел меня в глубь спальни к балкону. В нашей комнате его, к сожалению, не было. Впрочем, ребятам приходилось ютиться втроем, поэтому это казалось справедливым.

– Каждую ночь я сажусь здесь, свесив ноги, – сказал Ратбоун и, скривившись, добавил: – Чтобы не слышать этого отвратительного храпа.

В его голосе сквозило возмущение. Я тихонько хихикнула и пожаловалась, будто мы соревновались:

– Киара пинается по ночам.

– Знаю.

– Ох.

Внезапно мои руки стали такими интересными, что я разглядывала их, точно впервые.

– Так что именно ты хочешь знать?

Хороший вопрос. С чего начать?

– Почему ты не спишь? – сказала я первое, что пришло на ум.

– Я думал, мы уже это проехали?

– Ну… Ты сказал, что не спишь потому, что потому. Это мне ничего не объясняет. Все воскрешенные не спят?

– Да.

– Но как же вы тогда отдыхаете? Организму ведь нужна… Я не знаю… Перезарядка.

Его губы превратились в тонкую бледную линию.

– Мы получаем энергию из другого источника.

– В каком смысле?

– Мы не едим привычную человеку еду, – продолжал уклоняться от прямого ответа он.

– Ты пьешь человеческую кровь? – рассмеялась я.

Уголки его губ дрогнули, но он не спешил отвергнуть мою теорию.

– Можно сказать, что мы пьем чужую энергию.

Я замерла, приоткрыв рот, а потом прислонилась к перилам балкона. В тот момент мне особенно требовалась поддержка. Звезды на небе ярко сияли, подслушивая наш разговор.

– Таких, как я, называют бледнокровками.

Бледнокровка. Я попробовала это слово на вкус, потому что раньше не было времени обдумать, как оно звучит. Бледнокровки, маги, древний артефакт – все это напоминало дешевый фильм про нечисть.

– Это… как? Каким образом ты берешь у людей энергию? – наконец спросила я дрогнувшим голосом.

Мои слова прозвучали опасливо, немного стеснительно. Я не хотела признаваться себе, но именно так себя и чувствовала.

– Я питаюсь магической энергией. Той, которая вернула меня к жизни.

– К чему ты ведешь?

– Мне нужна энергия теней, чтобы продолжать жить, – посмотрел он на меня.

– Ох, – все, что я смогла ответить.

Так вот почему рядом со мной Ратбоун иногда выглядел как человек. Он питался моими силами. Дважды за этот разговор я потеряла дар речи.

– Но я ни за что не беру энергию насильно, – поспешил добавить он. – Только когда ты сама меня касаешься.

Меня словно окатили ледяной водой. Я почему-то хотела верить, что между нами была некая уникальная связь, а вовсе не условия его подвешенного состояния. Ратбоун – будто в самом деле вампир – зависел от энергии таких, как я.

– Но… как же ты питался в Доме крови? С вами живут ведьмы теней?

И почему вы меня с ними не познакомили?

Но я не решилась задать вопрос вслух.

– Я не живу в Доме крови именно по этой причине.

– А где ты живешь?

Ратбоун колебался. Его губы дернулись, но потом он их снова поджал. На улице поднимался мягкий летний ветер.