– Когда-то мы были хорошей командой, – прошептал Данте, когда она прошла мимо него.

В его голосе прозвучало разочарование.

– Мы и сейчас команда, – сказала Лина как можно более непринужденно. – Мы работаем с обеих сторон.

В этот момент Данте увидел Якоба, который подбежал к Лине. Его лицо помрачнело. Лина протиснулась мимо Данте и опустилась на назначенное сиденье. Она не осмелилась еще раз повернуться к Данте. Представление должно начаться в любую минуту.

Своеобразное напряжение повисло в воздухе. Нервные разговоры стихли. Издалека Лина услышала звуки соседнего трактира. Голоса, смех, грохот посуды.

Звонкий звук колокольчика ознаменовал начало зрелища. В ожидании чуда публика затаила дыхание. И зрители не разочаровались. По толпе пронесся радостный вопль, когда пианино, стоявшее слева под сценой, начало играть само по себе.

Люди считали механическое чудо Кинга чистой магией. Тяжелый бархатный занавес приподнялся с глухим стуком. Два человека в масках потушили свечи. Сцена пребывала в полной темноте. Туман клубился по комнате, потом, словно из ниоткуда, появилась черная тень. Ни одна хлопающая дверь не подсказала, откуда так внезапно появилась фигура, так же как и не было представления о том, чем он занимался. Воцарилась пленяющая тишина. В зале был слышен каждый звук. Шуршание длинных юбок, стоны деревянных скамеек, нервное шарканье ног, тяжелый кашель.

Внезапно – какое-то движение. Человек в черном чиркнул спичкой. Сияние пламени осветило лицо чародея Кинга. Волосы и лицо были припудрены белым, глаза были черными, а он сам был одет в черный пиджак, перед которого был украшен белыми кантами, напоминавшими в сумерках ребра человека. Он похож на смерть, пронеслось в голове Лины.

Когда он чиркнул очередной спичкой, в темноте зажегся свет. Помпезная люстра осветила сцену, обставленную на манер жилой комнаты. Толстые ковры, большое кресло с подлокотниками, торшер, кофейный столик с птичьей клеткой, два голых дерева на маленьких столиках и большие напольные часы создавали впечатление элегантного салона. У задней стены большое окно вело на какую-то террасу. Позади мелькала черная ночь, нарисованная на больших деревянных панелях.

Кинг застыл неподвижно и молча. Его ледяные глаза, которые, по-видимому, никогда не моргали, скользили по аудитории, словно он хотел запомнить каждого гостя в отдельности. Его челюсти сжались, словно он каждую минуту хотел что-то сказать. Кто-то зааплодировал и в страхе остановился. Кинг казался холодным, неприступным и зловещим. Напряжение можно было резать ножом. Снова кто-то начал медленно хлопать. Публика поддержала. Хлоп… хлоп… хлоп… Одним движением руки маг велел прекратить. Чародей Кинг явился не для того, чтобы развлекаться. Он пришел, чтобы продемонстрировать свою власть и превосходство. Лина тяжело сглотнула. Пребывание в запертой в комнате с Кингом лишало ее дыхания. Со стороны сцены Данте наблюдал за ней из полумрака. Она чувствовала его взгляд, не глядя в его сторону.

Одним резким движением Кинг задействовал магию. Под двумя столами, на которых стояли искусственные деревья, вспыхнул огонь. С ветвей посыпались зеленые листья, затем белые цветы и наконец светящиеся апельсины. Шоу началось.

49 Крошечный винтик в механизме

49

Крошечный винтик в механизме

Публика неистово хлопала, когда Кинг представлял на сцене свои трюки. Искусственные деревья начали цвести, кукла, имевшая сходство с мадам Зазу, танцевала над перекладиной, как по волшебству, механическая утка отложила золотое яйцо, из которого вылупилась птица. Бобби напряженно пыталась разобраться в представлении. У нее был опыт в разоблачении трюков. Будучи маленькой девочкой, она неотрывно смотрела на факира, лежащего на летающем ковре. Неподвижно она стояла перед ним два часа восемнадцать минут, изучая его движения, пытаясь понять, с помощью какой хитрости ему удается парить в метре над асфальтом. Она смотрела до тех пор, пока факир не сдался. Ругаясь, он спустился со своего пьедестала и таким образом невольно обнажил нижнюю стальную конструкцию. Здесь все было проще.

– Они все заводные, – прошептала Бобби своему соседу. – Конструкция будет работать и без Кинга.

Ее сосед непонимающе посмотрел на нее. То, что Кинг творил на сцене, было для него чистой магией. Иллюзионист представлял себя владыкой света и тьмы, жизни и смерти, хозяином Вселенной, уверенным в себе и внушающим страх, зловещим и даже впечатляющим.

Бобби поискала взглядом Якоба. Его не интересовало то, что происходило на сцене. Его глаза были устремлены на публику, туда, где сидела Лина. Бобби изо всех сил старалась сосредоточиться на представлении. Мир машин Кинга больше не пленял ее. Неприглядные мысли теснились в ее голове. Когда она снова посмотрела на Якоба, тот присел на скамейку рядом с Линой и что-то прошептал ее подруге на ухо. Как бы небрежно он накрыл ее руку своей.

Бобби была не единственной, кто обратил внимание на конфиденциальный разговор. С непроницаемым видом Данте наблюдал, как Лина и Якоб склонили головы. Бобби догадалась, что происходит внутри его. Она сама чувствовала, как ревность накатывает на нее, словно слишком высокая волна, но она была бессильна против этого. Ей не особенно нравилась эта мелкая завистливая Бобби, пробившаяся наружу. С этой Бобби она даже дружить не хотела. Она предпочитала быть той Бобби, которую Якоб видел в ней. Смелой, находчивой и бесстрашной.

– У вас есть незавершенные дела в прошлом? Сожалеете ли вы о неосторожном шаге? Хотели ли когда-нибудь получить возможность повернуть время вспять? – прошептал Кинг. – У вас есть вопросы к любимому человеку, который уже скончался?

Бобби была так занята собой, что не заметила, как Кинг перешел к новому номеру.

– Я чувствую, что среди нас есть кто-то, кто уже давно ждет ответа из прошлого.

Ступеньки скрипели под его ногами, когда он покидал сцену. В руке он нес трехрукий канделябр со свечами. Кинг проходил по рядам своей аудитории и светил в лицо каждому посетителю, чтобы найти претендента для эксперимента. Шаг за шагом он приближался к Лине.

– Я чувствую, что в зале есть кто-то, кто расскажет нам особую историю.

Несколько шагов все еще отделяли его от Лины.

– Я, – крикнула Бобби через зал. – Я доброволец.

Оглушительное «Ах!» разнеслось по толпе. Кинг раздраженно развернулся на пятках. Откуда донесся голос? Вся комната затаила дыхание. Бобби заметила слабое покачивание головой Данте, удивление Лины и широкую ухмылку Якоба. Она уже хотела было снова стать маленькой, но пальцы Кинга уже указывали в ее сторону.

– Молодой человек, который вызвался. Я не могу гарантировать, что вам понравятся ответы, которые вы получите из прошлого, – зловеще сказал Кинг.

Бобби опустила палец. О чем она только думала? Что теперь с ней станет? Кинг шагнул к ней. Было чувство, что верная смерть пришла за ней. Его глаза казались еще более пронзительными на побелевшем лице. Чем ближе он подходил, тем больше у Бобби дрожали колени. Он уже почти был рядом с ней, когда резко обернулся и указал пальцем на Лину.

– Ты, – сказал он. – Ты пойдешь со мной.

У Бобби отвисла челюсть. Он давно заметил Лину, у нее вообще не было возможности отвлечь его от нее. Данте слегка покачал головой. Каким бы ни был его план, в этот момент все изменилось.

50 Сообщение из прошлого

50

Сообщение из прошлого

– Я могу прочитать твои мысли, – прошептал чародей Кинг. – Я знаю, что происходит в твоей голове.

Лина вздрогнула, когда к ней подошел ее враг.

– Я могу сделать твои желания зримыми на сцене, – шепнул он.

В его голосе было что-то манящее и соблазнительное, что очаровывало ее против воли. По венам пронесся адреналин, когда Кинг подал ей руку и повел к специальному месту в центре зрительного зала, откуда у нее был прекрасный вид на сцену. Его рука была холодной и влажной от пота.

Это был единственный намек на то, что Кинг тоже нервничал. Бобби поднялась и была вновь посажена на свое место. Никто не хотел упустить даже мельчайшую деталь происходящего. Кинг потребовал, чтобы Лина заняла свое почетное место, и расположился за ней. Она чувствовала его дыхание у себя за спиной, кожа его сапог скрипела при каждом шаге. В его ощутимом присутствии было что-то неприятное. Внутренние голоса пытались успокоить ее. Что с ней может случиться здесь, в театре? Перед аудиторией?

Внезапно он тронул ее за плечо. Она съежилась, словно в нее ударила молния. На мгновение она испугалась, что он может вцепиться ей в горло. Она уклонилась от его хватки.

– Мы отправимся в твое прошлое, – сказал Кинг.

Пианино заиграло диссонансные звуки, которые пронзили ее. Стрелки напольных часов вращались в обратную сторону.

– Я не могу дать тебе ответы, – сказал он. – Но я знаю, где они.

Зал одним махом потемнел.

– Мы хотим посмотреть, не возникнет ли кто-нибудь из прошлого и не оставит ли для тебя послание.

Пианино снова начало играть. Один-единственный звук, раскалывающий время. Динь… динь… динь… Лина чувствовала себя так, словно оказалась в эпицентре торнадо. Время остановилось. Затем с каждым звуком клавиш в зале становилось немного светлее. Окно на сцене со скрипом открылось. Солнце поднималось над пейзажем, который медленно выступал из темноты. Ошеломленная, Лина узнала знакомый пейзаж. Могучая скала, дорожка зигзагом, заводское здание с характерным дымоходом: перед ее глазами ярко высветилась картина часового завода – места, расположенного на границе между реальным миром и Невидимым городом. Тонкий занавес, плавно двигавшийся перед деревянным фоном, придавал образу некое размытое изображение сновидения. Это театральный фон, сказала себе Лина. Нарисованный на дереве. Она сама видела поддоны на складе. Лина приложила все усилия, чтобы не потерять рассудок. Внезапно она увидела какое-то явление, немного напоминающее ей голограммы из Невидимого города. Женщина была прозрачной, призрачной, совершенно нереальной и все же узнаваемой. Длинные волосы, струящееся платье, способ для передвижения. Это была ее мать? Фигура, казалось, явилась из другого мира и, не соприкасаясь с полом, плыла по комнате. Из пианино лилась мелодия, которую Лина знала с детских времен. Мелодия ее старой музыкальной игрушки – с которой все началось, когда она нашла хронометр. Словно дождь, низвергались звуки знакомой колыбельной песни, льстиво манили звонкие теплые капли, шепчущие и нежные: эхо прошлых дней. Волна желания и тоски по дому окатила Лину. Больше всего ей хотелось попасть в образ сновидения. При этом она знала, что все это лишь иллюзия, созданная для того, чтобы сбить ее с толку. Лина наклонилась вперед, чтобы рассмотреть поближе.