Бобби подарила им один час. Шестьдесят минут, которые они могли заполнить чем-то, напоминающим нормальную жизнь. Счастливые моменты, которые они переживут вместе.
– Я не пойду сейчас в фитнес-центр, – решительно сказала Лина.
– Ты должна успокоиться, – сказало приложение. – Твой сердечный ритм вызывает беспокойство.
– У меня нет времени. Разве ты не можешь просто помолчать один час?
Приложение, естественно, не могло.
– Я назначил тебе посещение через пятнадцать минут. Пожалуйста, отправляйся сразу на 4-ую улицу.
– Не проходи мимо и не бери 4000 евро[5], – саркастически хмыкнула Лина. – Я же не игральная фигурка.
Данте, еще не знавший о технике будущего, смотрел на нее, как на безумную. В торговом центре голос молчал, теперь, когда они шли по улице в жару, датчик снова вторгся в жизнь Лины. Приложение знало все и радостно навязывало Лине свои советы.
– Тебе нужно что-то сделать для снятия стресса, – гласил новый совет, который приложение не уставало повторять.
Лина раздраженно возилась со своим датчиком. Наконец он выпал, дважды подпрыгнув на асфальте, прежде чем упасть на дорогу, где через секунду его переехала тележка для доставки в виде пингвина. Пятно света на ее руке застыло. Шоппинг превратился в трудную задачу.
37. Только не вмешивайся
37. Только не вмешивайся
Один час? За это время она ни за что успеет проделать путь туда и обратно пешком. Бобби огляделась. Как система работала с современными видами транспорта? Она решила подражать молодой девушке, которая подняла руку, когда микроавтобус проезжал мимо. Бобби сделала то же самое со следующим автобусом, который как раз ехал в направлении, где находилась старая бензоколонка. С наклеенным датчиком на руке она впервые осмелилась остановить одну из этих серых гигантских машин. Со стороны микроавтобусы без водителя выглядели так же, как картонные машины, которые Бобби с Йонасом делали в детском саду: жесткие, грубые и угловатые, словно несколько металлических пластин на скорую руку небрежно сварили вместе. Внутри ее ожидал серо-коричневый интерьер, состоящий из диванчиков, сгруппированных вокруг открытого пространства в центре, в котором молодой человек в инвалидной коляске вцепился в крепежное устройство. Никто не поднял глаз, когда Бобби вошла внутрь. Пассажиры коротали поездку всякими виртуальными развлечениями, возникающими на стеклах очков и в мобильных телефонах. У всех были эти пробки в ушах, которые она связывала со всезнающим голосом, «умно» распоряжавшимся их жизнями.
Бобби заняла место в передней части, рядом с бывшим водительским сиденьем. На месте руля и передней панели осталась лишь красная кнопка аварийной остановки. С громким шипением дверь закрылась, ремень безопасности автоматически щелкнул над ее коленями. Автобус ускорился так резко, что Бобби откинуло назад в мягкую обивку. Странная машина ехала еще более резво, чем мама Бобби, но тормозила перед внезапно появившимися препятствиями. Ее желудок возмущенно протестовал против столь грубого стиля вождения. Неприятный гул в голове возобновился. Бобби чувствовала себя как в поезде-призраке, который на всей скорости мчится к барьеру, чтобы в последний момент резко свернуть в сторону. Ей хотелось, чтобы Лина была рядом с ней в незнакомой машине, тогда Бобби могла бы разделить с ней этот уникальный опыт. Но она тут же взяла себя в руки и заглушила голос совести, которая грызла ее за то, что она улизнула, солгав.
Она вздохнула с облегчением, когда после четырех остановок увидела старую бензоколонку и смогла выйти из автобуса. Старый комплекс был перестроен в подобие японского дворца, на котором большими светодиодными буквами мигало название «Кио». Кио? Неужели это ресторан гениального студента, которого ее мать как-то наняла поваром для одной из своих культурных вечеринок, как раз в тот вечер, когда она отправилась в 1900 год? Бобби поразилась, что мальчик, который тогда работал в службе кейтеринга, теперь, видимо, стал владельцем дорогого ресторана. Его имя светилось ярко-синим цветом в наступающих сумерках. На теплом ветру раскачивался длинный ряд бумажных фонарей, отбрасывая волшебный свет на черный деревянный фасад, имитирующий японский дворец. Трудно поверить, что здесь когда-то заправляли и мыли автомобили.
– Хлоя договорилась насчет места, – услышала Бобби голос у себя за спиной. – Кио теперь так знаменит, что не пускает всех.
Бобби развернулась. Йонас бросился к ней с распростертыми объятиями. Его лицо светилось.
– Я так рад, что тебе это удалось.
Бобби уже протянула руки, чтобы броситься ему на шею, когда он пробежал мимо нее. Озадаченная, она проследила за ним взглядом и увидела, как он оживленно приветствует Софи, которая только что прибыла с ребенком на руках.
У Бобби разочарованно опустились уголки рта. Неужели она становится путешественником во времени и ей удается иногда побыть невидимой? Не обращая внимания на Бобби, Йонас любовался восторженно орущей девочкой на руках Софи. Бобби почувствовала болезненный укол. Она так много пропустила за последние десять лет. Там, где должны были быть воспоминания, зияла глубокая дыра, причинявшая, словно рана, почти физическую боль. Йонас повел Софи с девочкой в ресторан, и Бобби осталась одна. Грызущая боль немного утихла, как только Йонас исчез из ее поля зрения, но не неутолимая жажда знать.
Чтобы лишний раз не впасть в искушение заговорить с кем-то из своего прошлого, Бобби спряталась за невысоким забором. Автомобили, взятые напрокат, не прекращая, останавливались перед входом в ресторан. Голоса доносились до Бобби, но из ее укрытия невозможно было разглядеть, кто выходит из машин. Она почувствовала, как любопытство медленно, но верно одерживает верх. Ей порядком надоела роль невзрачной тихони. Всего один раз она хотела побыть в центре событий. Мятежный голос внутри нее восторженно завопил: «Ты часть этой группы, почему бы тебе не пойти на встречу одноклассников?»
Забылись все разумные намерения просто посмотреть на встречу издалека, забылись настойчивые предупреждения Лины. Гул в голове почти не мешал, его она сможет выдержать. Кроме того, сколько раз Лина уже нарушала правила? Теперь ее очередь. Только те, кто осмеливался на что-то, переживали приключения.
Словно робот, Бобби двинулась к входу. Что было в списке желаний ее будущего я?
38. Еда на колесах
38. Еда на колесах
Данте и Лина обменялись быстрым взглядом. Если они хотят раздобыть что-нибудь поесть или попить, есть только один способ.
– Давай! – воскликнула Лина.
Вместе они бросились к проезжающей мимо тележке для доставки в виде пингвина, которая дико пищала, протестуя. Лина чувствовала себя подлым уличным грабителем, пока они тащили тяжелую тележку
Сдавленно хихикая, Данте и Лина тащили тележку дальше, ее колеса бешено вращались в воздухе, словно та хотела вернуться к работе.
Внезапно Лине поняла, что их маленький грабеж оказался более рискованным, чем они предполагали.
– У этой штуки наверняка установлено GPS-устройство, – сказала она. – Не пройдет много времени, прежде чем служба охраны займется похищением.
Тележка скрипела и пищала, словно живая. Они спешили, как могли, и вскоре устало опустили тяжелую штуковину на землю. Пингвин тут же воспользовался возможностью и попытался сбежать. Они бросились, чтобы поймать свою еду на колесах.
Издалека донесся сигнал тревоги. Они должны взломать ящик как можно быстрее. Напрягая все силы, им удалось затащить возбужденно пищащего пингвина в холл мегацентра, где они были защищены от посторонних глаз. Запыхавшиеся, они усадили пингвина в старый аквариум, из которого он не мог выбраться.
Лина настолько выдохлась, что ей стало не хватать голоса.
– Пора нам убираться отсюда, – задыхаясь, сказала она. – У меня нет желания закончить, как Гарри Кинг.
– Нам нужно найти что-нибудь, чем можно вскрыть ящик, – сказал Данте, когда они, наконец, втащили пингвина в свое убежище.
Но легче сказать, чем сделать. В конце концов, помогли консервный нож, отбивной молоток и грубая сила. С нетерпением они подняли крышку и восторженно захлопали, обнаружив половину хлеба, овощи, сыр, предварительно сваренную картошку и морковный сок. То, что рядом с этим в коробке находился в кошачий корм, вряд ли могло омрачить их счастье.
– Еда уже здесь, – весело крикнула Лина в сторону двери служебного помещения.
Они достали из коробки все необходимое и отпустили ее. С писком она бросилась прочь, покачиваясь, словно пьяная. Они услышали, как дезориентированный пингвин скатился с галереи, подпрыгнул на первом этаже и, грохоча, продолжал свой путь, пока шум не стих окончательно.
Только теперь, когда вопящий пингвин исчез, Лина заметила, что вокруг слишком тихо. В мгновение ока она оказалась у двери в служебное помещение. Место за столом пустовало. На кухонном полотенце были аккуратно разложены готовый хронометр, целая груда шестеренок и записка, написанная от руки.