– Больше, чем кто-либо другой, – нескромно ответил Данте.

Было очевидно, что женщина не поверила ни единому слову Данте. Но, по крайней мере, она, вероятно, находила его занятным.

– И почему я должна тебе верить? – кокетливо спросила она.

– Потому что я лучше всех.

Убежденность в голосе Данте заставила женщину усомниться. Колеблясь, она наконец вручила ему планшет.

– Ты должен сначала пройти тест на знания, – сказала она.

Лина подошла к ним и озадаченно посмотрела на Данте.

– Как ты так быстро сюда попал? – спросила она.

– Служебный бот, – с яркой улыбкой сказал Данте. – Я подаю заявку в качестве гида. Они будут впечатлены моей квалификацией.

Едва поздоровавшись с Линой, дама из приемной открыла проход и отправила ее в комнату, где когда-то производились лекарства и мази Венделина Веннингера. Надежда Лины быстрее продвинуться вперед благодаря своей связи с Хлоей испарилась. Они оказались в очередном чистилище, где множество людей ждали своей очереди. К соискателям и клиентам здесь относились, очевидно, с одним и тем же снисходительным отношением: как к просителям.

Данте и Лина устроились на ярко-красном диванчике. Пока Данте усердно заполнял анкету, которая должна была открыть для него карьеру гида, Лина напряженно прислушивалась к разговорам собеседников.

– Мы путешествуем уже в четвертый раз, – громко сообщила женщина напротив. У нее были те застывшие точеные черты лица, которые можно было приобрести у косметического хирурга, и множество драгоценностей, звенящих при каждом жесте. – Мы были уже у римлян и у древних египтян. Теперь хотим отправиться на древний Крит. Мы подписались на образовательные поездки.

– Я хочу посетить ателье Коко Шанель, – сказала другая. – Кто знает, может быть, она сошьет мне новый летний гардероб.

– Нет, – ошеломленно сказала первая. – Разве такое позволено?

– Если достаточно заплатить… – чванливо сказала ее соседка.

Обе с любопытством посмотрели на третью клиентку.

– У моего мужа втайне была вторая семья. К сожалению, я узнала об этом только после его смерти, – сказала та. – Я хочу в прошлое, чтобы лично свернуть ему шею.

– Вы знаете, что вмешиваться в прошлое категорически запрещено? – воскликнула первая.

– Вы знаете, как мне плевать? – хладнокровно ответила будущая мужеубийца.

Трое женщин затихли. Они разглядывали Лину и Данте, внешность которых явно не вписывалась в картину этого зала ожидания. По сравнению с другими клиентами Путешествий во времени Кинга они, действительно, выглядели захудалыми.

Молодая женщина из приемной появилась снова. Данте вскочил и протянул ей планшет.

– Уже готов? – спросила она, удивленно просматривая результаты Данте. Она нахмурилась. – 100 процентов, – впечатленно сказала она. – Такого, как ты, у нас никогда не было.

– Я изучал историю, – сказал Данте. – Очень обширно. Вы можете легко использовать меня во всех временах.

– Какие-нибудь аллергии, непереносимость пищи, хронические заболевания?

Данте покачал головой:

– Здоров, как бык, – сказал он.

Женщина жестом попросила его следовать за ней.

– Если меня примут, я возьму тебя с собой в качестве своего сопровождающего, – прошептал он Лине, выходя.

Впервые Лина пожалела, что не уделяла больше внимания истории. Мысль, чтобы когда-нибудь сравняться с Данте, была абсурдной. Пока он пытался заполучить хронометр в качестве экскурсовода, ей не оставалось ничего другого, кроме как забронировать поездку и воспользоваться свободным часом, обещанным Хлоей.

– Надеюсь, они не начнут со школьных поездок, – прошептала первая дама так громко, что Лина ее услышала. – Массовый туризм разрушает все. У пирамид в Древнем Египте сейчас слишком людно.

Разговор затих. Здесь, внутри, царило напряжение, с которым Лина была знакома только по залу ожидания своего дантиста. Внезапно дверь распахнулась, и Лина вздрогнула, словно от удара молнии. Перед ней стояла Амалия Айзерманн. Красный пиджак выделял ее как сотрудницу Путешествий во времени Кинга. Сильная головная боль пронзила Лину. Она надеялась, что вместе с филиалом Фитфриша стерлась и память об их встрече там. Страшно представить, что будет, если Амалия Айзерманн вспомнит погоню. Но ее бывшая учительница, к счастью, больше интересовалась данными в своем планшете, чем клиентами.

– Госпожа Мюллер? – скучающим тоном прочитала она.

Названная – ею оказалась дама в драгоценностях – поднялась, одарив насмешливым взглядом своих конкурентов. Она словно подросла сантиметров на десять, оказавшись избранной.

– Вам известно, что наши возможности весьма ограничены, – сказала госпожа Айзерманн, не отрывая взгляда от планшета. – Мы не можем удовлетворить каждый запрос.

Победная улыбка миссис Мюллер застыла.

– Вы шутите. Мне не хватает Крита в моем списке передовых культур, – умоляла она. – Я пытаюсь это сделать уже несколько месяцев.

Госпожа Айзерманн заставила ее замолчать одним суровым взглядом.

– Вы находитесь в нашем красном списке, – сказала она. – Опасное вмешательство в прошлое.

Госпожа Мюллер разразилась слезами.

– Этот пудель все время бегал за мной, – сказала она. – Откуда мне было знать, что я не могу взять его с собой?

– Вы дисквалифицированы пожизненно, – хладнокровно сказала Амалия.

– Я больше никогда ничего не трону, обещаю!

Амалия Айзерманн не вела переговоры.

– Пожалуйста, покиньте сейчас же наш офис, – попросила она тем же резким голосом, которым обычно обращалась к ученикам класса. – Если вы хотите пожаловаться, прошу сделать это в письменной форме. Мы никак не влияем на решения корпоративного штаба.

– Вы могли бы замолвить за меня доброе слово, – продолжила госпожа Мюллер, протягивая ей толстый конверт.

– Процесс автоматизирован по соображениям безопасности, – сказала госпожа Айзерманн, не принимая взятку. – Я никогда не видела и не разговаривала с верховным руководителем, не говоря уже о том, чтобы замолвить перед ним доброе слово за кого-то.

Госпожа Мюллер сдалась и выбежала из зала ожидания. Вести переговоры с Амалией Айзерманн было бессмысленно, в любом времени и при любых обстоятельствах.

Она невозмутимо продолжала обрабатывать запросы клиентов. Лина беспокойно ерзала на сиденье, пока, наконец, не пришла ее очередь.

– Ты пришла по рекомендации Хлои Веннингер? – спросила Амалия Айзерманн, неотрывно глядя в свои данные. Головная боль Лины вновь усилилась. Она надеялась, что регистрация пройдет быстро.

– Мы вместе ходили в школу, – нерешительно сказала Лина.

– Тогда ты, наверное, тоже была на моих уроках. – Она на мгновение подняла глаза, но не проявила никаких признаков узнавания. – Все классы выглядят одинаково, – извиняющимся тоном сказала она. – Впереди сидят застенчивые умники, сзади – дерзкие хулиганы, а между ними – три ряда посредственности. С тех пор как школ не стало, для меня все лица кажутся одинаковыми.

– Школ не стало? – вырвалось у Лины.

Она очевидно принадлежала к числу дерзких людей, постоянно попадавших в неприятности из-за своего языка. Госпожа Айзерманн сняла очки для чтения с выразительного носа и посмотрела на Лину своими орлиными глазами. Лина была знакома с этим измученным выражением лица со времен бесчисленных устных экзаменов. Госпожа Айзерманн при этом всегда выглядела так, будто невежество ее учеников оскорбляет лично ее.

– Уже шесть лет, – сказала она. – Но, конечно же, ваше поколение не волнует, что из-за перехода на цифровое обучение, все учителя лишились работы. Мне повезло, что Веннингеры подарили мне новую жизнь.

Лина опустила голову.

– Я твой менеджер, – невозмутимо продолжила госпожа Айзерманн. – И буду сопровождать тебя через процесс.

Лина послала молитву небесам. Она надеялась, что Бобби продержится какое-то время в одиночку. Весь процесс длился здесь бесконечно долго.

44. Туристическая жизнь

44. Туристическая жизнь

Бобби старалась как можно меньше выделяться в туристической группе. Не хотелось даже думать о последствиях, если кто-то из прошлого узнает ее. Ведь она не в первый раз оказалась в 1900 году.

– Не переживай, – сказал добрый пожилой джентльмен. – Экскурсоводы всегда так нервничают. У них, кажется, ужасный начальник.

Бобби благодарно улыбнулась.

Группой они побродили по городу, восхищаясь чистотой и общественными фонтанами, познакомились с особенностями жизни горожан и архитектурой, посетили рыночную площадь и, по крайней мере, три церкви. Постепенно группа Бобби приближалась к центру города, где они столкнулись с еще одной туристической группой из будущего, которая, однако, разительно отличалась от них. Раскачивались широкие платья с плиссированными юбками в горошек, из-под которых выглядывали нижние юбки. Женщины с высокими прическами, в покрытых стразами очках-бабочах бросали любопытные взгяды на встречных путешественников во времени. Мужчины были одеты в приталенные костюмы, из-под которых выглядывали белые рубашки и галстуки. У многих из них были старомодные плёночные фотоаппараты. Дедушка Бобби когда-то владел таким экземпляром.

– Они из пятидесятых, – заметил пожилой джентльмен. – Когда я был молод, выглядел так же.

Он поднял руку для приветствия. Пронзительный свисток экскурсовода, который немедленно остановил его, дал понять Бобби, что контакт с другими группами тоже строжайше запрещен. Две туристические группы протиснулись мимо друг друга, не обменявшись ни единым словом.