Я уже совершил ужасные вещи ради ее спасения.

Пошатываясь от слабости, я взвалил труп на плечо и потащил в комнату для допросов. Дойдя туда, я положил его в центр залитого кровью пола, рядом с трупами четырех легионеров. Уходя, забрал механические руку и ногу, которые солдаты отняли у Сефизы, после чего сбежал из этой проклятой башни, надеясь, что мне больше никогда не придется здесь появляться.

Вернувшись в свои покои, я оставил свою драгоценную ношу в кабинете и быстро переоделся в чистую рубашку – та, что до сего момента была на мне, покрылась пятнами крови нескольких людей. Наконец я вышел из комнаты и направился в сторону галереи, ведущей к логову Гефеста.

Я обдумал сложившуюся ситуацию тысячу раз и не видел другого выхода. Пожалуй, эта ставка была самой бредовой из всех, что я успел сделать до сих пор, к тому же крайне рискованной. Это даже большее безумие, чем убийство собственных подчиненных ради спасения человеческой девушки – и все же лишь так я смогу сохранить ей жизнь. Выбора нет, придется убедить старшего брата, того, кто ненавидит меня сильнее всех, помочь мне нарушить законы нашего отца.

Так что я морально готовился отбросить всякую гордость и, если придется, ползать у Гефеста в ногах – только бы упросить его вылечить Сефизу. Оставалось лишь надеяться, что брат внемлет моим мольбам.

Глава 23 Гефест

Глава 23

Гефест

Гефест поколебался мгновение, раздумывая, стоит ли принимать Верлена. Нахальный карлик наверняка станет задавать вопросы о протезе, который предположительно может пробить божественную броню. Вопросы, на которые у Гефеста не было убедительных ответов.

А может, Верлен явился сообщить о новых смертях среди детей, которыми он занимался накануне. Эту тему Гефест тоже обсуждать не желал, тем более со сводным братом, которого так сильно ненавидел.

И все же удивительно, что получеловечек заявился к нему вот так, ни свет ни заря, и настойчиво просит о встрече – раньше он ничего подобного не делал, наоборот, обходил покои Гефеста десятой дорогой. И любопытство пересилило неприязнь.

– Впусти его, – приказал Гефест слуге.

Лакей с поклоном удалился, и через пару секунд в кабинет ворвался Верлен, непривычно взъерошенный, в мятой рубашке, весь взмыленный, с нервно бегающими глазами.

Гефест немного понаблюдал за ранним визитером, сидя за письменным столом – по примеру отца-императора, – потом жестом указал на высокое кресло, сделанное, исходя из роста бога, а не карлика, каковым был его младший брат. Тем не менее Верлен, словно не заметив этой мелкой шпильки, как ни в чем не бывало примостился на краешке сиденья.

– Получеловек, – начал Гефест, по привычке пытаясь унизить этого самодовольного молодого петушка, считавшего, что ему все позволено лишь потому, что он единственный обладает уникальными, бесценными способностями. – Чему обязан несчастью видеть тебя? Ты не успел нормально одеться, или пытаешься внедрить во дворце новую моду?

– Что? – воскликнул Верлен, хлопая глазами, как человек, которого разбудили посреди ночи. – Нет, я… сожалею.

Он провел пятерней по волосам, безуспешно пытаясь их пригладить, потом повернул голову и уставился куда-то в пустоту, нахмурившись и слегка приоткрыв рот, словно никак не мог выговорить вертевшиеся у него на языке слова.

С младшим братом творилось что-то странное. Обычно его не так-то просто было вывести из себя, а сейчас он вдруг извиняется ни с того ни с сего… Кроме того, Верлен неизменно почитал за правило всегда и везде появляться одетым с иголочки, идеально причесанным и отглаженным, всегда держался прямо, словно палку проглотил – очевидно, так он пытался компенсировать свой малый рост и происхождение. Дескать, пусть я бастард, но держусь с достоинством наследного принца.

Тем сильнее было изумление Гефеста, когда он увидел, как молодой человек вдруг резко наклонился и хрипло, протяжно выдохнул. Он подался вперед, уперся локтями в колени и склонил голову, спрятав подбородок в ладонях, затем сжал пальцами виски, потер затылок. Вид у него был крайне подавленный.

Наконец Верлен произнес:

– Мне нужна твоя помощь, это очень срочно. Взамен я сделаю все, абсолютно все, что ты пожелаешь. Только заклинаю тебя, это должно остаться между нами. Никто не должен знать о том, что я тебе покажу, даже наш отец…

Гефест изумленно уставился на юношу, потом откинулся на спинку кресла, терзаемый недоверием и сомнениями.

Карлик пытается подстроить ему ловушку? В таком случае, какую цель он преследует?

Кроме того, Верлен выглядел слишком потрясенным и несчастным, вряд ли он так искусно притворяется. Подобное притворство не в его духе, он же гордый и самодовольный.

Вдобавок удивительно еще и то, что этот цепной пес императора, идеальный маленький солдат, с руками по локоть в крови, вечно готовый вылизывать сапоги их отца, смотрящий ему в рот, готовый выполнять любые приказы, блестящий ученик тирана вдруг хочет что-то скрыть от Ориона.

При всех своих недостатках Верлен был неглуп – дураком его точно назвать нельзя. Наверняка он просчитал возможные риски и степень опасности, в которой оказывался из-за одной только своей необычной просьбы.

– А с чего ты решил, что я соглашусь заключить с тобой такую сделку? – насмешливо поинтересовался Гефест, пытаясь скрыть все возрастающее любопытство, пробудившееся в нем из-за странного поведения младшего брата. – Что такого ты можешь мне предложить? У меня и так все есть. Или ты вдруг забыл, как сильно я тебя ненавижу? Как ты смеешь вот так заявляться ко мне и просить помощи в каком-то таинственном деле, да еще и требуешь держать его в тайне?

– Уверяю тебя, я ничего не забыл, – мрачно сказал Верлен, с силой потирая лоб. – Такое трудно забыть. Не знаю, что предложить тебе взамен, Гефест. Я мог бы оставить свой пост, если ты пожелаешь лишить меня должности Первого Палача. Еще я мог бы отказаться от места в Пантеоне, которое предлагает мне отец: разорву помолвку с Эвридикой и буду жить как раньше, в тени, непризнанный всеми вами. Я мог бы… мог бы помогать тебе в твоих делах и ассистировать тебе в твоей мастерской. Даже могу делать уборку, если тебя это порадует… Не знаю, чего ты хочешь.

– Никому не рассказывай о механическом протезе, разбившем на куски один из созданных отцом доспехов, – выпалил Гефест неожиданно для себя самого.

Возможно, он совершает ошибку, но еще это возможность убедиться, что слух об этой аномалии никогда не достигнет ушей императора…

Верлен резко выпрямился и уставился на старшего брата с нескрываемым любопытством. Впрочем, он быстро взял себя в руки, и лицо его вновь помрачнело, брови озабоченно сдвинулись к переносице.

– Отлично, – поспешно согласился он. Потом осторожно добавил: – Это все?

– Разумеется, не все. Будешь мне должен. В будущем могу попросить тебя об услуге, но что это будет за услуга, я тебе пока не скажу. Дождусь подходящего момента. Но и ты должен дать мне слово, что выполнишь все, о чем бы я тебя ни попросил.

Возможно, если добавить в это уравнение помощь сводного брата, правила игры изменятся? Пожалуй, сотрудничество с Верленом, учитывая его положение и влияние на отца и имперских легионеров, может однажды оказаться полезным и позволит им с Прозерпиной сбежать из дворца?

В безвыходной ситуации хороши любые меры. В конце концов вполне может статься, что у них с Верленом есть кое-что общее…

Его собеседник нервно кивнул и произнес:

– Даю слово.

Сказав это, он еще сильнее нахмурился и протянул Гефесту руку, предлагая скрепить сделку, как полагается.

– Договорились, – ответил старший брат, нехотя пожимая влажную, неприятно прохладную ладонь Верлена. – Итак, чего же ты от меня ждешь? Что довело тебя до такой крайности, что ты приходишь ко мне и принимаешь любые мои условия?

Молодой человек вскочил и немедленно направился к двери.

– Иди за мной, нельзя терять ни минуты.

Ну конечно. Едва получив желаемое, Верлен сразу же стал, как обычно, властным и до смешного высокомерным…

Тем не менее Гефест поспешно зашагал следом за молодым человеком, все больше и больше мучаясь любопытством: чем же вызвано столь странное поведение нахального карлика? Они прошли по галерее, затем направились к покоям Верлена, находившимся на том же этаже и даже в том же крыле, что и комнаты Гефеста (последний всегда досадовал на сей счет).

– У меня… есть для тебя пациентка, – сообщил Верлен, подходя к своей спальне.

– Пациентка? – переспросил удивленный до крайности Гефест.

Сводный брат медленно открыл дверь и жестом пригласил посетителя входить первым.

Гефест не торопясь прошел в комнату и заметил на кровати, у стены, маленькую женскую фигурку, накрытую одеялом. Какая-то темноволосая девица, на вид очень худая и хрупкая. Похоже, она спала.

– Кто эта человеческая девушка? – озадаченно прошептал Гефест. – Это… твоя любовница?

– Разумеется, нет! – воскликнул младший брат, забыв понизить голос. Судя по выражению лица, подобное предположение возмутило его до глубины души.

– Эта девушка в твоей постели, Верлен, – напомнил Гефест, недоверчиво приподнимая брови.

Неужели сводный брат не отдает себе отчет в том, что в подобной ситуации определенные выводы напрашиваются сами собой?

– Мне прекрасно известно, где она находится, – сердито огрызнулся Верлен. – Ее зовут Сефиза. То есть… мне так кажется.