Ирония, дамы и господа. Она правит бал всегда. Смотрите на что угодно, меняя перспективу, и вы обязательно, стопроцентно, абсолютно всегда отыщете иронию. Даже в загибающемся от рака младенце. Ну, если вы верите в какого-нибудь абсолютного, но при этом милосердного и любящего Создателя. Вам приходило в голову, что милосердие и любовь — ограничивают существо?

Вновь шагая за живым мертвецом, я позволил себе отвлечься, уплыть в иронию старых, давно пожеванных и затертых мыслей.

Вот, к примеру, возьмем христианскую Библию? Самое начало практически, история об огороднике Каине и пастухе Авеле, двух братьях. Пока один пахал, сеял, поливал, бил колорадского жука и издевался над своей спиной, второй тупо перегонял скот с места на место, причем довольно лениво, настолько, что животные то и дело вытаптывали посевы брата, либо жрали их. А что потом? Один брат кладет на алтарь морковку, редиску, злаки и помидоры, а второй тупо забивает жирного барана. И оп! Жертва принята именно авелева. Иронично, не правда ли? Какой вывод должен сделать верующий на этом месте — непонятно, но какой вывод сделал Каин? В некоторых версиях Писания он дико опечалился, дал брату по голове (обоснованно), тот помер. В других версиях было тоже самое, но при этом Каин швырнул труп на алтарь, в качестве жертвы.

Очень ведь логично? Если барана приняли, то безответственного ленивого барана должны были бы оторвать с руками? Увы, но нет. Не сработало. Вместо этого Каин был наказан, хотя причин и условий для наказания, вроде бы, не было. Старина Мойша со своими каменными табличками спуститься с горы должен был ой как нескоро.

Я, конечно, скромный вампир, а не толкователь Библии, но от всей этой истории пахнет даже не фаворитизмом, а банальным болезненным любопытством. Мол, что будет, если дитачку щелкнуть по носу? Чисто так, позырить, что случится?

Чем-то это все очень напоминает реакцию Верхнего мира на происходящее. Интересно, насколько укоризненно покачал бы головой ангел Валера, если бы услышал мои размышления?

— Мы разве не вниз идем? — поинтересовался я у своего спутника, перехватывая меч в ножнах другой рукой.

— Планы немного изменились, — поведал мне остроухий мертвец, подходя к возносящему лифту, — Демоны сделали шаг вперед, возбудив моих сородичей, это выиграло нам пару часов. Хозяин хочет, чтобы часть этого времени ты потратил, общаясь с той, кого привел сюда.

Видимо, реализует нечто другое, догадался я, поднимаясь с помощью магии вслед за Советником. Неудивительно, когда занимаешься импровизацией, приходится подгонять некоторые детали. Позволить старине Конраду в последний раз обнять бывшую возлюбленную? Как мило. Хотя, будь моя воля, я бы поспешил. Это ощущение в груди… крайне малоприятно. И становится все хуже.

Впрочем, это чувство слегка притупилось, когда я с удивлением понял, что дохлый эльф привел меня не куда-нибудь в кладовку, где томится Эмма, а прямиком на банкет, где она вовсю блистает.

Шикарно отделанный зал, множество свечей, всюду бродящие люди в деловых и выходных костюмах, да и на самой полудемонице похожий прикид, а уж скучающее выражение лица и бокал в руке говорят, что чувствует она себя предельно уверенно и свободно… в отличие от окружающих. Эти самые люди, общающиеся меж друг другом в основном на английском языке, были, наверное, самым чуждым элементом в Магнум Мундусе из всех возможных. Их родиной был Нижний мир.

— Как интересно, — проговорил я, подходя к своей бывшей начальнице, — Ты не вписываешься в интерьер.

— Скорее они не вписываются, — махнула рукой Эмма, отпивая из бокала и разглядывая меня исподлобья, — Но я это исправлю, Конрад.

— Даже так? — хмыкнул я, стараясь незаметно растереть грудь.

— А ты как думал? — прекрасная женщина, умудрившаяся где-то накачаться спокойствием и самоуверенностью, изогнула бровь, холодно меня рассматривая, — Мир перевернулся, назад уже ничего не отыграть. Саркат стоит у руля, а мои бывшие подчиненные глядят ему в костлявую пасть. Я не дура, Конрад. Без вампиров Управление не стоит и выеденного яйца. Не считая тебя, конечно же.

— А кроме этого, моя дорогая, — обвел я широким жестом зал и разгуливающих по нему мужчин, — Эти товарищи далеко не наши наивные полукровки, болтливые гоблинши и туповатые орки с троллями, да? Они могут и умеют гораздо больше. Они позволят тебе сдавить Омниполис в такой хватке, что даже эльфы прослезятся от умиления. Не так ли?

— Ты не видишь их главного плюса, Блюститель… — арктически холодно усмехнулись мне в ответ, — Это не просто армия компетентных исполнителей, но еще и тех, кого тоже легко держать в кулаке. В отличие от вас, вампиров. Признаться, твои фортели выглядят уже довольно невинно на фоне выбрыка всей ненормальной расы… если не брать в расчет все то, чему я стала свидетельницей за последние дни!

— О, дорогая, как ты мало знаешь, — сказал я это лишь за тем, чтобы насладиться коротким нервным тиком на безупречно подведенном левом глазу женщины, с которой мы в свое время были почти неразлучны, — но твое желание увидеть меня в последний раз — сродни признанию в любви. Не первом…

— Заткнись! — тихое яростное шипение стало мне наградой номер два. Эмма Старри, сблизившись со мной на совсем уж интимное расстояние, вцепилась рукой в рубашку, безжалостно её комкая, — Ты…

— Я.

— Ты… — она внезапно смешалась и даже, что вообще невероятно, смутилась. Вовсе не из-за того, как близко оказались наши лица, из-за вопроса, который Эмме пришлось давить из себя чуть ли не просительным тоном, — Ты же ничего не задумал…?

— Задумал? — поразился я, — С перехваченной инициативой, не владея вообще никакой информацией о происходящем, без какой-либо поддержки? Ты кем меня возомнила? Богом? Я тут, вообще-то, на смерть из-за твоей прекрасной задницы иду.

— Вот именно! — меня дёрнули за рубашку так, что наши носы чуть не соединились, — Ты, скользкий и мерзкий ублю… тип, Арвистер! Но ты бы не стал покупать несколько часов жизни просто так, да еще и перед лицом Короля! Ты что-то задумал…

— Перед лицом видящего меня насквозь некроманта? — криво ухмыльнулся я, медленно и бережно отцепляя ослабевшие пальцы женщины от своего безжалостно измятого предмета одежды, — Ты льстишь мне, Эмма. Я просто ухожу максимально красивым способом…

Нечто, прячущееся под моей одеждой, недовольно и сильно кольнуло меня несколько раз, когда отпустившая мою рубашку полудемоница взяла меня за плечо. Удивительно нежно и бережно. Старри заговорила, негромко, но очень прочувствованно.

Гамбит-экспромт Сарката в процессе, Халлирион пал, девять ульев с осами пнуто. Вампиры уже отреклись от Управления, покидают Омниполис до сих пор, хотя там ничего, кроме нескольких загипнотизированных разумных, не поменялось. Однако, это всё уже случается, обратного хода нет. Совершенно. Нет никаких шансов на восстановление статуса-кво, на возврат того, что было раньше. Древний некромант, обманувший нас всех, единственный обладает ключами к восстановлению порядка хоть в какой-то форме. Мы, как Блюстители, полностью проиграли. Вместе с эльфами.

— Понимаешь…?

— Понимаю, — серьезно кивнул я, в свою очередь протягивая руку и аккуратно трогая плечо женщины, — У меня нет никаких планов. Нет никакой надежды. Просто позаботься о моих… хорошо?

— Обязательно! — с совершенно несвойственной ей горячностью кивнула Старри, — Обещаю!

За это я наградил её поцелуем.

На этот раз на него даже ответили.

Проигрывать нужно уметь. Я никогда не считал себя самым умным и хитрым, наоборот, здравый смысл диктовал очень точно оценивать свои невеликие силы. Выскочивший из небытия колдун, имеющий армию вампиров и искусственных магов, спокойно переиграл меня на давным-давно готовой к его партии доске. На доске, за которой маленький скромный Арвистер никогда бы не смог побыть игроком. Теперь им пришла пора пожертвовать, чтобы сохранить для игры фигуру классом повыше.

Это нормально. Таковы правила.

Глава 17 Святотатцы

Глава 17

Святотатцы

Я бы никогда в жизни не смог бы ответить на вопрос «Как попасть в закрытый эльфийский мир?», но у мирового зла по имени Саркат он не вызвал ни малейших затруднений. Наверное, подобное не составило труда и самому Адамасу, который не раз подобное проворачивал, но грандмастер черной магии, обращенный скелетом в высококачественного зомби, не умел играться с пространством. А повелитель демонов, разрушающих миры, умел.

Мы вдвоем подошли к самому порталу, встав плечом к плечу с демоном Иерихона, этим уродливым, кривым, но совершенно безобидным созданием, не умеющим ничего, кроме как разрушать миры. В невидимости, разумеется, полностью ничем не ощутимые для враждебных глаз, смотрящих в великом множестве с другой стороны. Целая армия, ощетинившаяся заклинаниями, не увидела ни нас, ни стоящего за нами скелета, пока тот наговаривал зубодробительное, ошеломляюще сложное, безумно длинное заклинание. Когда оно сработало, кусок пространства, в который были заключены мы с Адамасом, сжался в точку, которая и выстрелила прямиком сквозь портал, прямо над головами охраняющей его армии.

Быстро и предельно эффективно. Как и всё, что я видел у этого легендарного некроманта. Несколько секунд дезориентации, после которых я и зомби-эльф «распаковываемся» за несколько десятков километров от портала и где-то в паре тысяч метров над землей мира, куда сроду не ступала нога человека. В смысле свободного, а не раба в ошейнике.