Восхити Малицию — и она тебя не тронет.
— Какая же ты дешевка… — слабо улыбнувшись, я хлестнул женщину по щеке тыльной стороной ладони.
— Я могу себе это позволить, — не меняя выражения лица, она слизнула проступившую капельку крови с слегка рассечённой губы, — А можешь ли ты себе позволить второй удар?
— Нет. Мне пора, — тут же направился я на выход.
Не время для развлечений.
Мне нужно в тюрьму.
Книга в кармане, меч с ножнами в руке, вторая с сигаретой. Еще есть шляпа и очки. Полный комплект героического детектива-неудачника, которого поимели прямо в его план. Анчар Крой, детектив из выдуманного романа, написанного одним из жителей Омниполиса, сейчас бы потеряно качал головой над своим вечерним виски, выдайся ему возможность прочитать про меня в газетах. Он бы не знал, какими эпитетами назвать настолько провалившуюся персону.
Город был в огне, что ни грамма не мешало мне идти по его улицам. Большую часть вреда, как я понял, наносили сами жители, на девяносто процентов принадлежащие к индустрии развлечений. Бегая как курицы с оторванными головами, они волокли барахло, цеплялись друг за друга, орали и жаловались, а те, кто посмелее и подольше поварился в местном дерьме — еще и норовили заглянуть в чужие дома, да посмотреть, что там лежит.
Стандартная картина, видел такие миллион раз. Разумные частенько переоценивают собственную разумность. Подожги такому педестриану зад — и он побежит, вопя и жалуясь, не замечая, что поджигает за собой, скажем, прачечную. Какое ему дело, у него жопа горит! И это одна особь. А если их миллион?
Шлюхи, фокусники и рестораторы. Баристы, актёры и гладиаторы. Молодые, очень молодые, преступно молодые… обычная еда этого города. Слабая, неорганизованная и паникующая. Наверное, даже хорошо, что некромант удерживает моих собратьев? Тут даже у меня слюнки текут… выпить бы кого-нибудь, чтобы боль в груди утихла хотя бы на час… но нельзя.
Я же Конрад Арвистер, Блюститель. Хранитель порядка, позволяющего остроухим в десяти мирах наслаждаться вечно закрытыми базовыми потребностями.
Ох, уже в девяти. Подзабыл, что-то. Как неловко-то вышло.
Вампир с мечом, шагающий по улицам города — наверное, сейчас это было максимально безынтересное для всех зрелище. Мужчины и женщины со светящимися знаками на лицах, азартно разрушающие дарованной им мощью всё, что захочется, — они не видели во мне угрозы. Немногочисленные эльфы в боевых костюмах, попадающиеся тут и там, настороженно выглядывающие из переулков, не замечали меня из-за отсутствие каких-либо свечений на моем лице, кроме периодически вспыхивающего огонька сигареты и блеска улыбки. Суперпреступник, архипредатель, ультраублюдок Блюститель шёл ледоколом, лишь немного маневрируя среди куч хлама и обломков, уже усыпавших когда-то такой ровный асфальт.
— Помогите! — истошно орала привлекательная чистокровная человечка на третьем этаже горящего дома, — Спасите! Лестница в огне!
— Привяжите простынь и спуститесь на ней до второго этажа! — дружелюбно крикнул я в ответ, — Оттуда уже можно будет прыгать!
Совет ей сильно не понравился, мне вслед полетели жалобные проклятия и призывы вернуться. Увы, это не Омниполис и не та ситуация, когда спасаешь дам в беде. Во время войны жертвы — самое обычное дело. Кроме того, вам же известен закон утопающего? Попробуй недоспасти девицу, то есть, выручив из одной беды, оставить в неблагополучном месте — она вцепится в тебя как клещ.
…и утянет на дно.
Мы и так уже на нем, причем всеми мирами сразу.
— Да уж, хотел бы я сейчас с тобой поболтать, милая, — шагая, я ласково похлопал по карману, в котором у меня лежал гримуар, — Но совершенно нет времени. А так бы хотелось еще немного твоей наивности…
Звон стекла, короткий крик, передо мной на асфальт падает полуэльф. Крайне неудачно, шея сломана. Не особо его жалко, на этой самой шее что-то многовато различных цепочек и ожерелий, крайне безвкусно подобранных. А значит что? Это мародер.
— Попробуешь нагнуться над ним, я тебя спалю! — грозно верещит второй полуэльф, высунувшийся из окна и предостерегающий меня от желания завладеть золотом, — Это всё мо… ААА!!
Он выгибается крайне характерным движением. Именно так реагирует разумный, когда ему в печень прилетает пара десятков сантиметров холодной стали. Неумело прилетает, но с душой, с размахом. У крикуна шея тоже нечиста от ворованных драгоценностей, так что его экономно затаскивают внутрь вместо того, чтобы выкинуть. Хороший подход!
Водяной элементаль, выполняющий функции уборщика, нашёл очень уж неудобный объект мусора в виде почти разорванного на две части эльфа. Трудяга пыхтит, пока останки, уже полностью поглощенные его студенистым телом, окрашивают благородный цвет индиго пошлыми бурыми оттенками. Впрочем, недолго. Какой-то придурок из-под земли выпаливает в бедного магического робота разрядом энергии, стирающим конструкт из реальности, а потом уже приходится убегать мне. Маньяк со светящимися рунами на лбу, уже полностью слетел с катушек, на его лице идиотский оскал полного безумца. Я стираю его любимым методом революционеров — броском увесистого осколка подобранного кирпича… а затем обезглавливаю. Адепты Матери-Магии — крайне живучие ублюдки, давать им время, чтобы восстановиться, нельзя.
Увы, но несмотря на то, что я заманил воющего придурка в подворотню, где с ним и разобрался, это все равно увидели несколько его собратьев. После чего мне приходится невероятно жарко, настолько, что почти теряю шляпу, удирая от взбешенных псевдо-магов. К счастью, у меня богатый опыт удирания, особенно в условиях плотной городской застройки, а преследователи — лишь простые тела, которым было вручено временное всемогущество.
И вот, слегка подпаленный, но невредимый, я стою перед зданием тюрьмы.
Наглухо закрытым, естественно, что является большой проблемой. Тут нет ни домофона, ни рации, ни магического уха, по которому можно вызвать засевшую в здании Старри. Безвыходная ситуация. Ну, почти. У нас вообще-то тут натуральный конец света, некроманты, вампиры, рушащиеся миры и горящий город, не так ли? Можно прибегнуть к совсем не конвенционным методам.
—
Не все полудемоны — бесславные ублюдки, о которых не печется их инфернальный родитель. Папочка Эммы позаботился о том, чтобы у его дочурки было истинное имя. Откуда я его знаю…?
— ОТКУДА ТЫ ЕГО ЗНАЕШЬ?!! — орёт на меня одна из самых прекрасных женщин в Срединных мирах, готовая разорвать меня в клочья. Ну, разумеется, после того, как я вошёл внутрь, оказался за семью запорами и даже почти расслабился.
— Дорогая, давай пото…
— Сейчас, Арвистер, — крылатую женщину охватило черное пламя, — Говори или умри!
— Я могу сказать правду, а могу соврать! — отчаянно попытался переобуться я, — Очень тебе советую выбрать вранье!
— Правду! – и в тоне скромной полудемоницы прозвучал колокол Ада.
Правду!Вот теперь я выбил сто очков из ста, это просто рекорд. Она готова выложиться на все сто, убивая меня. Такого точно не переживу. Особенно после того, как признаюсь.
Но деваться некуда.
— Выиграл в покер.
Этого Эмма Старри точно не ожидала. Ни сейчас, ни вообще. Даже было удивительно смотреть, как тухнет её пламя, а в глазах не возникает ни малейшего сомнения в том, что я соврал. Совершенно верно, я стоял перед ней, честный с ног до головы.
— Выиграл. В. Покер, — раздельно произнесла женщина, — Что за Блюститель играет с архидемонами в карты? Которого ждут в Аду с распростертыми объятиями? Договаривай, Арвистер. Немедленно. Сейчас. Всё.
Черт побери, не хочется, но придётся. Ну куда я сейчас без неё? Ох уж эти женщины…
— Моррисон, Джонс… — начал я неторопливо перечислять фамилии, — Дассен, Марли, Джоплин… Хендрикс…
— Что-что? — недоуменно моргнули мне в ответ.
— Меркьюри, Леннон… Пресли, — с укоризной я посмотрел на бывшую начальницу.
— Что-то знакомое, но не пойму… — мотнула та своей черной гривой, попросив, — Конкретики, Арвистер.
— Это знаменитые и талантливые музыканты и певцы из Нижнего мира, — признание далось мне с трудом, — Я переправил их в Ад. В своё время.
До Старри не сразу дошло, но дошло.
—
— Забирал, — поднял я палец, — На хранение и содержание. Парни и девчонки не заслужили быть растворенными в Великом Ничто лишь потому, что родились не там. Их никто не истязает, они живут на Аллее Звезд в Пандемониуме… творят музыку, выступают…
Эмма одним махом села на пол, вцепившись себе в волосы и забормотав нечто неразборчивое. Подходить я к ней постеснялся, встав неподалеку с независимым видом. Ну да, не каждый день Блюстители сознаются в одном из самых страшных преступлений — работе с человеческими душами.
— Ангел… — отвлек меня от высоких размышлений хриплый женский голос, — Они послали ангела следить за тобой…
— Ага, — простодушно кивнул я, — Валеру.
— П-почему? Ведь на твоей душе должны были остаться следы…
— Следы чего? — поднял я бровь, повернув к полудемонессе лицо, — Я же сказал — забирал души, чтобы сохранить их. Они были сохранены. Никто с этого действия не получил ни малейшей выгоды… кроме новой музыки. Моя душа чиста.