— Мне нужно срочно переговорить с Олегом Осиповичем, уточните у него, как ему удобнее: к нам на обед через полчаса или у меня в кабинете. Передайте Его Превосходительству, что дело срочное.

Никогда ещё чутьё не подводило Андрея Васильевича, а уж теперь, когда магия к нему вернулась, да с лихвой, благодаря силам жены, его вообще невозможно обмануть.

Письмо Витте ложь!

Проверил остальные письма и прошения, сделал заметки в ежедневнике. Обычная рутинная работа. Проверить, подписать, и через пару дней принять с отчётом губернатора Новгородской губернии.

— Андрей Васильевич? Позвольте! — через несколько минут сам Курский без доклада вошёл в кабинет нового канцлера и протянул руку для приветствия.

— Проходите! Думалось мне, что вы решите на обед заехать.

— Никак нет, мы с Варварой Степановной решили сегодня вечером посетить ресторан, не хочу смущать её ещё и ранним визитом, у девушек сейчас, полагаю, много женских приятных забот и хлопот.

Канцлер улыбнулся: до свадьбы, назначенной на вторую неделю после Пасхи, Варенька живёт в доме Разумовского и Курский так часто навещает свою невесту, что уже, кажется, они все живут под одной крышей. Вот и сейчас ощущение, что они только что виделись. Но на самом деле вчера был приятный домашний вечер. Кажется, всё обсудили по текущим делам, и вот новая «оказия» нарисовалась.

— Прочтите, письмо адресовано мне, но оно по вашей части. Могу написать дозволение и выпустить их за пределы России, они другого гражданства не имеют, раз он сенатор, то это так. Но что-то меня настораживает в этом прошении. Есть какая-то тайна. У Арнольда Юрьевича, как, мне кажется, есть магический дар, не самый сильный. Однако скрыть свои мотивы он постарался. Подоплёка письма тщательно замаскирована заботой о семье, никаких причин, кроме тех, что указаны в письме нет.

Курский взял два листа, магически даже не попытался посмотреть, у него сил в несколько раз меньше, чем у самого Разумовского. Значит, нужно прочитать и вспомнить все текущие дела, в каких упоминалась фамилия сенатора.

— Если он владеет государственной тайной? Таким людям запрещено покидать Россию пять лет, после окончания службы. Но насколько помню, у него в подчинении департамент не самый влиятельный, однако все люди, что приехали на жительство к нам, учитываются и прослеживаются именно через барона Витте. Это касается всех житейских вопросов: место жительства, трудоустройство, пособничество в ассимиляции, много таких вопросов, какие местным департаментам и не актуальны. Начали поговаривать, что эту службу вообще стоит упразднить. Однако, он лично ещё занимался некоторыми делами, связанными с сиротами, семьями, подвергнутыми гонениям.

— Другими словами, Арнольд Юрьевич показал себя человеком добросердечным, заботливым и по его пониманию действия Тайной канцелярии схожи с действиями инквизиции? А его жена, действительно больна? — Разумовский уловил в себе поспешное желание скорее закончить это дело. Ведь многие государственные деятели выезжают за пределы родины, даже будучи при исполнении.

— Да, я слышал, что она неизлечимо больна, но по религиозным соображениям отказалась от магического лечения.

— Значит, отпускаем? — Андрей Васильевич задал важный вопрос, но ответа почему-то не последовало. Курский замер отрешённо смотрит на письмо, а видит, какие-то другие события.

— Есть один странный момент.

— Ну, наконец-то, а то я уже думал, что моя интуиция померкла, сгорела в лучах любви к жене. Говорите, мне любопытно, не хочу сам смотреть.

Курский также отрешённо улыбнулся, но продолжает в памяти перебирать недавние события и дела.

— Вчера промелькнуло дело некой Христины Леопольдовны, гувернантки с большим опытом. За неё просила семья одного генерала, давнишнего её нанимателя, что само по себе приемлемо. Но Женщину приказано выслать из России в срок сорок восемь часов, как неблагонадёжную. И подписано это требование на высылку самим бароном Витте.

— Ну вот! Все неблагонадёжные, Олег Осипович, по вашей части. Чую, что тут какое-то очень интересное дело. Допросите эту женщину, чем быстрее, тем лучше. Узнайте, чем она так не угодила барону Витте.

— Теперь уже непременно прямо сейчас пошлю за ней, надеюсь, что не успела уехать. За двое суток, даже нищий не соберётся. Это какой-то уж совсем суровый режим ссылки, как для преступника. На всего лишь гувернантка. Личное дело прозрачное, никаких грехов за женщиной не замечено, вдова русского коллежского асессора при судебном производстве, но умер от злоупотреблений горячительным. Вдова, женщина, вполне обычная, но разорилось семейство ещё при жизни покойного Петрова. Мы не стали вмешиваться, но без вот этого обстоятельства, я бы и не понял, о чём её спрашивать.

Курский продемонстрировал свою сверхспособность – идеальную память и теперь пытается сопоставить события, тонкие места и без расследования видны, дело не показалось сложным.

— В таком случае жду вас вечером с докладом, приезжайте пораньше, до выезда в ресторан.

— Конечно! До вечера, Ваше Сиятельство.

Курский пожал руку канцлера и почти бегом поспешил в свои кабинеты этажом выше. Он теперь исполняет обязанности главы Департамента юстиции, и Тайная канцелярия теперь в его непосредственном подчинении, пока туда не подберут толкового руководителя. Новых одарённых сотрудников набирают, но кадровый голод в надзорных органах ещё ощущается.

Олег Осипович приказал одному из самых опытных сыщиков проехать по адресу, где зарегистрирована Христина Леопольдовна, и доставить её на беседу, и пояснить женщине, что дело о её защите.

— Слушаюсь, выходит, что она потерпевшая?

— Да, скорее свидетельница, нужно кое-что проверить. Намекните, что в обмен на её добропорядочную откровенность, ей отменят приказ на ссылку. Пусть приезжает воодушевлённая.

— Вас понял! Сейчас разыщем.

Курского никогда не обманывает интуиция, так же как и князя Разумовского.

— Большому делу быть! — прошептал и написал запрос на все последние дела, в которых есть виза барона Витте.

Глава 21. Марианна

Глава 21. Марианна

Роскошная белая карета баронессы живо промчалась по широким улицам Петербурга. Кучер прекрасно знает ежедневный маршрут хозяйки. Сегодня он слегка нарушен внезапным визитом к дому графа Чернышёва.

Сначала салон шляпок, потом небольшое кафе, куда девицы могут приезжать без сопровождения для общения, эдакий «Женский клуб», куда вход мужчинам закрыт до пяти часов вечера. Чуть позже хозяйка называет адрес очередной приятельницы, в доме которой собирается «Салон». Неважно какой, музыкальный, поэтический, художественный, главное, веселье, разговоры, музыка, флирт и, возможно, интрижка с кем-то из бомонда, бедных художников надо поддерживать, и богатые музы часто покровительствуют своим протеже.

На одном из таких салонов Марианна познакомилась со жгучим красавцем, грузинским князем Дадиани, его семья давно обрусела, кто-то из родственников занимается виноделием, а Георг не отягощает себя проблемой денег, они почему-то его любят, он богат как Лидийский царь Крез. И откуда у него берутся деньги на роскошную жизнь, тоже вопрос, покрытый великой тайной, какую Марианне совершенно не хочется разгадывать.

Однако сегодня меньше всего хочется встречаться именно с князем, он намеренно упустил трепетный момент на прошлой неделе и не сказал ни единого слова любви, после жаркого поцелуя на балконе во время очередной вечеринки.

— Поеду в «салон», сегодня будут художники, ах, Митя, хочу его увидеть! — прошептала, глядя на себя в зеркальце и поправляя локон.

Её личный «амур» невероятно красивый студент Академии художеств, дворянин из разорившегося рода, из-за красоты и таланта охотно поддерживаемый многими меценатами. Его часто просят позировать, но репутация у юноши такая, что девушки краснеют, только услышав его имя. И всё из-за одного провокационного откровенного холста «Юный Аполлон». Многие дамы платили огромные деньги, чтобы посетить мастерскую великого мэтра, и полюбоваться красотой обнажённого мужчины.

Марианна с подругами тоже видела постыдную картину, и румянец на её щёчках не сходил неделю.

Полотно за большие деньги выкупила какая-то богатая дама, пожелавшая остаться неизвестной. А слава молодого художника расползлась по Петербургу, и к творчеству Мити тоже присмотрелись, похвалили и теперь ждут от него ещё большей откровенности в каждой картине. Если сам осмелился на позирование, демонстрируя возбуждённое состояние плоти, то и рисовать должен только такое. И самое волнительное, что Митя умолял свою музу Марианну позировать обнажённой. Сначала это предложение показалось оскорбительным, потом пошлым, потом волнующим, а теперь желанным.

Скандал с расторжением помолвки отсёк условности и рамки приличия. Марианна вдруг решилась на месть. Пусть Митя напишет её портрет, и эту картину, она подарит графу Чернышёву, пусть знает, кого он потерял.

Жаркие, волнующие размышления прервал стук в дверцу кареты.

Марианна даже не поняла, что происходит. Кто-то из шалости стукнул?

Отодвинула шторки и замерла. Лучезарная улыбка князя не оставила шансов отказать ему в чести, быть принятым в карете.

— Ах! Моя дорогая! Вы избегаете меня? Пятые сутки мы не встречались, неужели, вы решились вернуться к своему буке?