Он быстро поцеловал нам руки и вышел. Кажется, предложение Ульяны его несколько протрясло, и я прекрасно понимаю ощущения, какие сейчас обрушились на «отца» ребёнка. Отдать сына, пусть даже из благих побуждений – почти невозможно…

Мы молча разошлись по своим комнатам.

Я вернулась к детям, поцеловала своих птенчиков, они оба для меня теперь родные и как отдать Тёму? Я даже не представляю. И не представляю, какая буря сейчас бушует на душе Матвея.

Чтобы не мешать Вере и Тёме, ушла в свою спаленку, сняла туфли, прилегла и вдруг уснула. Странный эффект от кофе…

Очнулась от писка-визга. Сердце подпрыгнуло и опустилось и так раза три. Снова что-то с детьми?

Выбегаю в нашу малую гостиную и замираю.

В центре стоит огромный кукольный дом, который я мечтательно разглядывала в магазине, и цветы, несколько ваз с шикарными розами стоят в нашей комнате, и Вероника с неистовым восторгом рассматривает великолепный подарок.

Не сразу заметила Матвея, он в спальне с Тёмой, а когда вышел, сразу произнёс своим обычным. Слегка назидательным тоном строгую, но торжественную речь:

— Я подумал, что вам этот домик понравится. Вот тут ещё подарки, вы сегодня себя проявили как герои, дорогие мои! Но это не значит, что я вас поощряю на безумные поступки.

В следующую секунду он познал силу любви и объятий моей дочери.

— Это самый чудесный подарок, даже лучше, чем телефон. Ой, кулон тоже мне очень нравится. Вот теперь я настоящая принцесса, у Тёмы есть замок с лошадками и каретой, а у меня будет вот такой. Ух!

Нам осталось только улыбнуться.

Мне пришлось извиниться, и спрятаться в комнате, хоть немного привести себя в достойную «форму», переодеться, причесать волосы, потом помочь с платьем дочери и в таком приличном виде спуститься, встречать князя Разумовского.

У него для Артемия Петровича тоже есть приятный подарок. А у нас для него, и ещё не понятно, кто кого переплюнет в способности удивлять.

Андрей Васильевич уставший, но довольный произнёс торжественное вступление:

— Артемий Петрович, я счастлив сообщить, что мы успели перехватить вашу родовую магическую книгу. К сожалению, родной футляр утрачен, а новый опасен. Но мы что-нибудь придумаем. Сделаем новый, а пока примите то, что сделает вас сильнее!

Под наши радостные овации канцлер подал взволнованному Тёме внушительную, богато декорированную драгоценными камнями книгу.

— Спасибо большое! Теперь мне будет намного легче. Но я не умею ей пользоваться, — сконфуженно прошептал и взглянул на нас с Матвеем. И в этот момент мы вдруг поняли, что ребёнку-магу жизненно необходимо общение с такими, как Ульяна и Андрей Васильевич.

Теперь также многозначительно смотрим на Ульяну…

— Что-то произошло? К чему эти перегляды? Рассказывайте, дорогие мои, пока я не прочитал сам ваши мысли! — настойчиво, но улыбаясь «припугнул» канцлер и поцеловал жену.

— Ваше сиятельство, вот конверты князя Вяземского. Дети ночью сами прыгнули и успели их спасти из горящего дома. Потом Ульяна Павловна смогла их переместить обратно, — не менее торжественно объявил Матвей Сергеевич и вручил князю наш сюрприз.

— Милый, я тебе всё расскажу, пойдём в кабинет! Нам есть о чём поговорить.

Ульяна быстренько подхватила под руку мужа и потянула в библиотеку, а нам пришлось ждать, и ждать очень долго.

Когда нервишки завязались в тугой узел и я почти решилась постучать в кабинет, под предлогом обеда. Разумовские сами вышли к нам.

Жаль, что у нас с Матвеем Сергеевичем нет магического дара читать лица.

— Ну, вы, детки, сделали дело. Спасли родину!

— Мы? — переспросил Тёма и покосился на Веронику и дядю, а потом на меня, ища поддержки. Да какая там поддержка, мы пока сами ничего не понимаем.

— Вы! Эти обличительные бумаги раскрывают сеть шпионов и преступников. Ваш отец, дорогой Артемий Петрович провёл огромную работу, но растратил много сил и погиб, но он гордился бы вами!

— Это не моя заслуга, всё сделала Вероника. Я даже растерялся, а она сама сообразила, что надо всё хватать, из тайника.

В этот момент я вдруг поняла, в кого у моей дочери такая авантюрная жила – в папика своего, Рому. Но, с другой стороны, у меня решительности такой вообще нет, а она порой действует так, как ни каждый взрослый отважится. Ну хоть что-то хорошее взяла от родного отца.

— Не ожидал, от юной барышни такой решительности, позвольте, поцеловать вашу ручку! — улыбнулся канцлер и подняв смущённую Веру на руки, поцеловал сначала ручку, а потом и в обе щёчки. Она смутилась, но, видимо, поняла, что никто не ругается, и это очень хорошо.

— Анна, у нас тут проблема возникла с бумагами. Более пятидесяти листов с ценной информацией, и Андрею Васильевичу нужно срочно ехать с докладом к Царю, и копии снять не успеем…

Ульяна проговорила просьбу, а я уже поняла.

— Сейчас принесу телефон и ноутбук. От пауэрбанка зарядим и сфотаем, потом перекину на ноут по шнуру, и так сохраним, потом можно будет спокойно переписать все данные.

— А так можно? — удивился канцлер.

— Нужно! — улыбнулась Ульяна, а я уже поспешила в комнаты за гаджетами.

Буквально через пятнадцать минут работы на экране ноутбука оказались все фотокопии в электронном виде. Поражённый чудесами техники канцлер пожал мою руку и скорее собрал документы в конверт.

— А по поводу усыновления подумайте с Матвеем Сергеевичем, Ульяна Павловна говорит дело, всё именно так и будет. Я тоже в общих чертах вижу линию жизни детей. Им суждено быть вместе…

— Кто я такая, чтобы принимать решения, — шепчу в ответ, чтобы не оскорбить моего графа.

— Мне бы потребовалось время, на принятие этого решения, но я сегодня увидел книгу Артемия и понимаю, что он для меня непостижим. Ему нужны рядом такие маги, как вы. Наставлять и обучать. Соглашусь, но при условии, что он будет много времени проводить с нами, он сын моей сестры, самый родной человек, — Матвей сначала смутился, однако настойчивые нотки в его голосе убеждают, что решение это взвешенное, он действительно так думает.

— Вот и хорошо, надеюсь, что сам Тёма не будет против этого непростого решения. Если что-то мальчика расстроит, то мы сделаем это формально, а дети пока поживут у вас. Им нужно ко многому привыкнуть, — подвёл итог Андрей Васильевич и пожал руку Матвею Сергеевичу.

— Дорогой, нужно подкрепиться, до аудиенции ещё целый час, обед готов, ты уже вторые сутки на ногах, — прошептала Ульяна любимому мужу, а мы поспешили организовывать обед. С трудом представляя, как об этом решении сказать Артемию. Не обидится ли он, не посчитает ли нас предателями…

Глава 50. Дочь преступника

Глава 50. Дочь преступника

Перед отъездом во дворец Его сиятельство князь Разумовский зашёл навестить пациентов своей жены: Марианну Львовну и Георга Дадиани.

После непродолжительного приветствия канцлер сразу перешёл к делу:

— Рад, что вам уже лучше. Я должен сообщить новости, и они неприятные. Марианна Львовна, ваш отец признался в пособничестве преступникам, пусть в не самых больших масштабах с его стороны, но последствия халатности оказались катастрофическими для нашего государства. Не мне выносить приговор, но и так понятно, что ему угрожает не самая приятная учесть. Ссылка и лишение всех регалий. Вас сие дело не коснётся, найти в себе мужество и попросить помощи, зная, что преступник может вас убить – это очень смелый поступок. Благодаря вам мы смогли поймать Дмитрия Галинского, и он уже мёртв. Лишённый магии вампир, особенно такой старый – быстро погибает.

Марианна от неожиданных новостей плюхнулась на диван, по щекам текут слёзы, но она поджала губы и молчит. Георг, заметив оцепенение подруги, присел рядом и попытался приобнять её. Но Мари дёрнула плечами, пытаясь отогнать навязчивые ухаживания.

— Но что мне теперь делать? У кого просить совет? — простонала несчастная дочь предателя.

— Совет один – жить! Ваше имение останется за вами, если, конечно, за отцом не обнаружится крупная растрата, но не думаю, что он смог в почтовом министерстве допустить подобное. Всё остальное дело сугубо государственное. Вас никто не держит, если вы чувствуете себя сносно, то можете покинуть особняк графа Чернышёва. И прошу простить за самовольство, князь, нам вчера пришлось взять вашу штатскую карету, чтобы незаметно подъехать к дому художника. Но теперь экипаж вас ждёт. А мне пора, надеюсь, что вы найдёте в себе силы пережить этот суровый период в жизни, всего хорошего!

— Здравия желаю, Ваше сиятельство! Благодарю за помощь! — Георг поспешно встал и протянул руку, но канцлер не пожал, сказав, что сейчас при исполнении.

Стоило двери закрыться и Марианну прорвало на слёзы, как бобровую платину по весне. Рыдание с причитаниями о незавидной судьбе хлынули нескончаемым потоком.

— Я теперь старая, никому не нужна, и у меня нет сил и знаний, чтобы вести хозяйство. Мама болеет, а эта новость про делишки отца и вовсе её убьёт. К осени меня обворует управляющий, и пойду на паперть просить милостыню или подносить пирожные в кафе своим бывшим подругам.

Георг улыбнулся и подал свой чистый платок.

— Я тебя не оставлю, мы попробуем начать всё с самого начала. Даже для того, что ты сейчас произнесла о своём будущем, и то нужно обладать умом. Ты далеко не глупышка, какой тебя привыкли считать, и я в тебе ошибался, дашь мне шанс?