— Он был в состоянии эйфории, другими словами, сытый, — предположил Курский и уже поспешил за арестантом.

Через несколько минут в соседней допросной звякнули кандалы, и канцлер поспешил на допрос.

— А! Андрей Васильевич! Не спится? До утра наш разговор не подождёт? — Дмитрий сидит на неудобном табурете, уже одет в довольно дорогие одежды, но руки и ноги закованы в цепи с магическим секретным кодом, не позволяющим использовать силу.

Но самое поразительное – от прекрасного юноши с ангельским ликом не осталось и следа. Митя стал стариком.

Разумовский выдохнул с облегчением, в принципе, он уже всё понял. Это действительно магический вампир, который способен выкачивать силы, таланты и магию из всех, кого встретит. Худший вариант одарённости. Повезло, что он не встретил маленькую Веронику…

— Я уже всё увидел и приехал сейчас, потому что до утра ваше тело не доживёт, и ваш дух не сможет оторваться от тлена. Так и останетесь при трупе. Сожалею, но так оно работает. Отцепить я бы мог, но ваш удел – ад.

— Сожгите моё тело и отпустите. Ад, не так уж плох, для такого, как я. Но вам неинтересно, как я стал таким?

— Интересно, но времени нет.

— Время есть, Ваше Сиятельство. У Вас есть. У меня нет.

— Выслушаю, но при условии. Что назовёшь имя того, кто заказал чету Вяземских и портрет Царя.

Разумовский решил, что несколько минут выдержит под воздействием голодного вампира.

— У него много ликов. Нет, не образов, а документов, историй. Но суть всегда одна. Он тайный магистр Ордена тёмных сил. Звучит пафосно для такого нигилиста, как я. Однако не я придумывал это сообщество падших.

— Где их «Зал»? И как имя этого человека?

— Зал где-то в Европе, не так далеко от наших границ. Я там не был никогда, они меня боялись, сами обратили и изгнали, вот такая комедия положений. Я для них падший пожиратель. Так что наш разговор – это месть магистрам. Да, я мстительный подонок, ну а как? Должна же быть хоть какая-то сатисфакция, — Митя улыбнулся.

— Имя?

— Я знаю несколько имён. Он хитёр, никогда не занимает важных должностей, никогда не кичится своей силой. Но его инициалы всегда одни и те же. В России он известен под именем Филарет Генрихович Дроздовский. Есть ещё имя Фердинанд Говард фон Дитрихштейн. Но вы о нём не слышали, это его способность – зеркалить магию. Я его также не могу уловить. Образа как такового нет. Но есть чёрный шлейф, вы же ищейка, не побоитесь взять меня за руку ещё раз. Тогда почуете тайную метку Ордена, и мы перестанем быть для вас невидимками. Решитесь?

Князь сделал шаг и остановился, это крайне рискованное мероприятие, такое касание может стоить жизни. Но и то, что сейчас сказал художник – тоже не лишено смысла.

— Советника Курского ко мне! — вдруг крикнул в коридор и с улыбкой взглянул на арестанта.

— Прикоснусь, но мой помощник, будет держать кулак наготове и при любой вашей выходке выбьет челюсть, до утра она вам уже не понадобится. Ну и похороним тут же в Каменном мешке, мощи ваши будут тлеть примерно пару тысяч лет в прохладном-то климате.

— Жестоко, но справедливо. Я был талантлив и беден. Типичная история магов. Один из баронов решил усыновить красивого мальчика с магическим даром. А потом пришёл человек из Ордена. Обратил меня во зло и заставили работать убийцей.

— Это же было не в России?

— Нет. В Россию я сбежал от усталости, даже такие, как я устают. Опустился на самое дно, ждал, что в очередной драке меня убьют. Но увы. Меня пьяного как-то подобрал один художник, пошлый извращенец. Но было забавно наблюдать, как он страстно пишет мой портрет. И мне вдруг понравилось. Я забрал его дар. Старик умер, а я занял его место и стал новой звездой. Для меня это не так сложно. В мою жизнь вошёл смысл и интерес. А потом вернулся Филарет, и мучения начались с новым размахом. Даже вы в моём списке, даже вы, Ваше Сиятельство. Но я не решился.

Курский уже вошёл и тоже слышал исповедь. Но жалости к «жертве магического ордена» у советника тайной канцелярии нет.

— Мне жаль, что вы не нашли в себе мужества сопротивляться…

— А вы коснитесь меня, достаточно мига, и я приоткрою вам тьму. И поймёте, мог ли я сопротивляться.

Разумовский без предупреждения, коснулся лба и сразу же отдёрнул руку. Тошнота подступила к горлу. Захотелось выпить воды и на свежий воздух. Но он сдержался.

— Вас закроют в той же камере, утром, когда всё будет кончено, тело сожгут и проведут обряд очищения души.

— Благодарю, большего мне и не нужно. Пусть Ад, я уже в аду. Но не хочу снова стать магической игрушкой или помощником очередного фаната. Вы же знаете это общество. Уже завтра меня возведут в ранг мучеников от искусств, и оставшиеся работы сделают фетишем. Если бы вы уничтожили ещё тот первый мой голый портрет, то я был бы благодарен. Мечтаю о забвении.

Простонал Дмитрий и его плечи поникли.

— Не сомневайтесь, уничтожим. Всё, уведите! Жаль, что ваш талант, послужил черноте, очень жаль…

Сказал вслед умирающему магу канцлер, и преступника увели в камеру.

— Что вы увидели, Андрей Васильевич? Вас самого-то не надо отчитывать?

— Он не раскаялся. Но прав во всём. Если оставим его душу, то её призовут и снова заставят служить, привяжут к артефакту – это ужасная перспектива, прежде всего для нас. Потому всё, что напоминало о творчестве Дмитрия Галинского, должно быть изъято и проведена очистительная работа. И он показал мне след всех адептов Ордена, действительно, ни разу не сталкивался с этой формулой. Но похожий след был на мадам Бонье, оперной диве и даже на Августе Вальц, но обе – неофиты, не принявшие сан, ибо женщины. А тут основательная проработка, художник – укоренившейся адепт, которого предали, нам повезло, что он решился отомстить.

— А где искать этого Филарета. Так постойте, нам нужно снова допросить Соловьёва, — не дожидаясь ответ канцлера, Курский поспешил в другое крыло тюремного коридора, приказал открыть камеру и сразу же задал вопрос испуганному барону:

— Вы упоминали о месте, для кого?

— Месте? Ах, это про то место, о котором меня просил Витте? Почтовый курьер? Для какого-то Фёдора Драгунова, там всё законно. Ветеран, мать старая больная, а у нас очень хорошее жалование…

— Дипломатические кареты как часто отправляются из столицы? — Разумовский вдруг ясно увидел всю картину, но ехать наобум не хочется.

— Так это, два пути через Смоленск или через Иван-город. Сегодня на Смоленск должна была пойти.

Не успел Соловьёв закончить фразу, канцлер и советник переглянулись, быстро вышли из камеры, приказали подготовить карету, и поставить под ружьё отряд из десяти опытных оперативников.

— Филарет очень мощный маг. Никто не знает, как он выглядит, это может быть охранник, кучер или курьер. Нам нужно догнать этот экипаж во что бы то ни стало и желательно до утра.

— Но если они уже двенадцать часов в пути…

— Нет, они выезжают часа в три после обеда. Бюрократия. Нужно собрать визы в день отправки. Вот, кстати, как хорошо, что Матвей Сергеевич так щедро наградил нас провиантом в дорогу, возьмём с собой, на остановки времени нет. И книгу свою придётся взять с собой…

— Вы уверены, что он там? В смысле этот Филарет именно сейчас уехал?

— Это намерение я уловил на месте убийства Витте, человек, нанёсший магический удар, в тот момент думал о побеге и о мальчике. Теперь уже размышляю логически. И вот что получается. Книгу магистр забрал, а мальчика хотели похитить, да не смогли. Он ждал подходящего момента, однако ваш разговор с Чернышёвым и то, как наше дело закрутилось, смешало все планы Филарета. Прошлая карета была слишком рано, значит, сейчас. Кроме того, в Смоленске таможенный пост больше и суетной. Там проще пересекать границу.

— Гениально, Ваше Сиятельство, по коням. Догоним, — воодушевлённо резюмировал Курский, достал из сейфа странное оружие, более похожее на бандитский обрез и улыбнулся, — заговорённый и пули у него серебряные. Не спрашивайте, откуда у меня эта пушка…

— И не буду, и так вижу, что добыта «пушка» в бою с бандой, хороший трофей. Вы, прямо скажем, тоже загадочная личность. Сколько у вас секретов! Но поспешим, карета уже готова, коней сменили!

Глава 46. Кладоискатели

Глава 46. Кладоискатели

Мы разместили всех гостей в доме. Но не решились оставлять детей одних, к счастью, кровати широкие, и я прилегла с доченькой, двери оставили открытыми, в третьей спальне теперь спит Дуняша. А княгиня и Варвара Степановна в самых богатых покоях, куда нас уже хотел переселить граф, поближе к себе. Но там неудобно для детей, слишком большие комнаты, и статичная кровать, слишком много декоративной мебели и совершенно непрактично. Спальня скорее для молодожёнов или очень знатных гостей. А детям нужен уют и покой.

В доме всё стихло, слышу, как где-то на улице проехала карета, ветерок подвывает в трубах, спать бы и спать в такую ночь, да куда там, с таким багажом мыслей разве уснёшь.

Ворочалась, считала овец, прислушивалась к дыханию детей, потом к шорохам в доме, надеясь, не услышать ничего угрожающего. Матвей, видимо, тоже не может заснуть тихо прокрался в комнату, заглянул, успокоился, что мы на месте, и вышел.

Кажется, часа в три ночи я выключилась…

А когда очнулась, детские постели оказались пустые.