Внизу опять закипел какой-то шум, может быть, отец девушки приехал или мать, Ульяна снова убежала к болезным.

Варя тоже вышла, и я осталась одна с детьми, и вдруг мне пришла в голову идея.

Села в спальне, где спят уставшие дети, и прошептала:

— Пётр Ильич, уж не знаю, как к вам обратиться, но умоляю, не пугайте деток. Вот есть Ульяна, поговорите с ней! Пожалуйста. А то я умом тронусь от страха.

Ёлки-палки, моей щеки в этот момент коснулся ледяной ветерок или это рука призрака, но я оцепенела от ужаса. Представляю теперь, почему Вера от страха прыгнула сломя голову.

— Анна! — шёпот Матвея застал меня врасплох и так страшно, так он ещё пугает. — Выйди, пожалуйста, у меня есть приятный сюрприз!

Вздыхаю, неужели ещё остались приятные сюрпризы?

— Этот бесконечный день никогда не закончится! Дети спят, а я боюсь их оставить, призрак меня только что затронул за щёку. Я уж его просила, не лезть к детям, но так и не поняла, отстанет он или нет, — говорю шёпотом, чтобы не разбудить Тёму. И вдруг чувствую снова леденящий холод, словно меня по спине кто-то погладил.

По моим вытаращенным глазам Матвей понял, что сейчас что-то происходит. Обнял меня, буквально закрыл собой и прошептал своему призрачному зятю:

— С вами хочет поговорить Ульяна Павловна, мы не одарённые, не слышим вас, а детей пугать – жестоко. Пётр Ильич, ну смилуйтесь же, наконец.

Клянусь, в этот момент я сама увидела призрачную тень краем глаза. Разглядеть не успела, и он сквозь дверь вышел в коридор.

— Ушёл! Он понял? — шепчу, а саму трясёт, не могу успокоиться.

— Должно быть, понял! Я надеюсь на это. Мы ему бесполезны. А дети слишком малы.

Мы говорим, а сами так и стоим, прижавшись друг к другу, и так вдруг стало тепло, словно солнышко выглянуло и пригрело.

— Какой ты тёплый, согреваешь меня изнутри, от страха в животе лёд. Не подумай плохого, но подержи меня в объятиях ещё, хоть успокоюсь, до жути боюсь всей это мистики.

— Я и не собирался отпускать, пока никого нет, могу поцеловать тебя?

Дообнимались. Сразу перешли на следующий уровень.

— Какой вы, однако, вокруг такие дела, а вы о поцелуях…

— Прости. Я о тебе постоянно думаю. Но смотри, что тебе просил передать сам канцлер. А он второе лицо в царстве. У меня голова кругом от того, с какими людьми мы общаемся эти дни. И они нам благоволят.

Он показал очень красивый конверт с сургучной печатью, но не отдал. А разговор приобрёл такие интонации, будто у нас уже всё обговорено, и договорено и мы пара, и в этом конверте лежит «Разрешение» на брак. Похоже, в этом мире мужчины решают всё, или им это кажется, но я не сопротивляюсь, решила поддержать:

— Как я понимаю, сначала поцелуй, а потом уже конверт? — улыбаюсь, почему-то игра показалась приятной.

— Пусть так. Но я боюсь того, что в этом конверте. Анна, пообещай, что если тебе не присвоили дворянского титула, ты не сбежишь, не встанешь в позу, напоминая мне, что мы не пара…

Он наклонился и шепчет, не выдержал и прикоснулся губами к моей щеке. Вздрагиваю.

Боже, какой контраст, то ледяное прикосновение призрачного князя, он так благодарил за заботу о детях. Я вдруг поняла его «послание».

И вот теперь жар, сколько же огня в одном касании, наши тела как струны натянулись, и если бы не спящие детки в соседней комнате, то я бы снова начала напевать «Венский вальс» и закружилась в танце. Просто мюзикл или моя многолетняя привычка жить под музыку супермаркета.

— Как тепло от твоего поцелуя, как же тепло. Ты как лекарство от всех страхов. Матвей, что бы там ни было в конверте, я не хочу быть без тебя, не хочу и не смогу. Мы обречены на любовь, какое счастье, что так сложились обстоятельства. Я думаю, что ты и сам от меня не отвернёшься. Не думаю, а чувствую…

И улыбаюсь, уж я всё чувствую. Жаром не только меня прожгло, уж ему в этот момент угля в топку подкинули мои и слова, и касания, и пальцы в волосах, жадно ласкающие его шею, затылок, заставляющие теперь вздрагивать от удовольствия.

Не знаю, чем бы закончилось внезапное романическое свидание, но по коридору кто-то очень тихо прошёл. Должно быть, Дуняша убирала в ванной комнате после вечернего душа.

Нехотя мы заставили себя отступить друг от друга, и смущённый столь откровенной сценой, и своим возбуждением Матвей подал конверт.

Осторожно отрываю печать, стараясь не сломать, и достаю две новеньких книжечки из бежевого картона с гербом Царства Российского, открываю, и перед глазами всё плывёт. Поняла только, что мне имя оставили настоящее Анна Ивановна, фамилия Керн, это же какие-то очень знатные дворяне. Такого поворота событий я вообще не ожидала.

БаронессаАнна Ивановна Керн.

Моя дочьВероника Матвеевна Керн. Баронесса.

И мы обе уроженки Ревеля.

Но отчество дочери?

Поднимаю взгляд и даже не знаю, что сказать…

Матвей взял у меня паспорт, прочитал, улыбнулся, словно это его сейчас произвели в рыцари.

— Аннушка, я ни в коем случае не оставил бы вас. Даже мысли подобной не возникало, но теперь всё настолько упростилось. Голова кругом. Это отчество, надеюсь, ты не рассердилась? Я хочу удочерить Веронику, в этом мире кроме меня, у неё отца нет, и потому попросил князя об этой услуге. Очень волновался, а он сделал даже больше.

Ага, голова у него кругом, опора ему нужна, как же. Улыбаюсь, не в силах устоять перед его жаркими объятиями. Мы пара на законных основаниях, и никто не посмеет нас упрекнуть в мезальянсе и распутстве.

— Вы поженитесь? — наш романтический вечер прервал тоненький голосок Тёмы.

Поворачиваемся и стоит в двери закутанный одеялом и улыбается. А в моих ушах настойчиво играет музыка.

— Это ведь его магические проделки? Так? Это Тёма нас заставил влюбиться? — шепчу, наконец, до меня дошло, что с нами сделал маленький маг. Вот откуда музыка, совершенно несвойственная мне… Желание танцевать вальс и обниматься с графом.

Но Матвей решил не сдаваться:

— Клянусь, я влюбился с первого момента, как только увидел тебя…

— Всё, ни слова больше. А с вами, юный князь, точнее так. А с вами, ВАШЕ СИЯТЕЛЬСТВО, я обстоятельно поговорю утром. Потому что нельзя вот так играть людьми и их чувствами! А сейчас быстро в постель! Купидон, нашёлся! Прутиком по попе, тебе вместо стрел любовных, — ворчу сквозь смех. Но Тёма вместо того, чтобы сбежать от моего выговора, подошёл, обнял нас и так замер, не желая отстраниться. Дядюшке пришлось выпустить меня из объятий и поднять на руки племянника, уж вид у нашего Купидона такой грустный, что мне стало немного стыдно.

— Милый, мы тебя любим и без магии, неужели ты не замечаешь? Как вообще тебя можно не любить?

Мы для него осколки счастливой жизни, и он из нас склеивает в подобие любящей, счастливой семьи, без которой так тяжело взрослеть…

Глава 45. Каменный мешок

Глава 45. Каменный мешок

Андрей Васильевич довольно быстро проехал через центр, единственная заминка возникла на Царском мосту, захотелось приоткрыть дверь и вдохнуть прохладный воздух, гонимый ветром с Балтики, появилось ощущение, что сегодня придётся не один час провести в карете.

— Похоже, что погоне быть! — проговорил, словно заметку на полях оставил, размышляя о деле. А раз погоня, то и с допросами придётся ускориться.

Пересмотрев изначальный план следственной работы, решил, что действовать нужно чуть иначе, чем задумал, когда читал показания барона Соловьёва.

— Здравия желаю, Ваше Сиятельство! — денщик учтиво открыл дверь у входа в «Каменный мешок», особое отделение тюрьмы для магически одарённых.

— Вечер добрый, а Олег Осипович где?

— У себя в кабинете были! По следам допросов с писарем отчёты пишут.

Князь Разумовский сразу прошёл в унылый кабинет, где расположился советник Курский, после короткого рукопожатия пролистал отчёт, чтобы не напрягать и без того охрипшие связки коллеги.

Но Олег Осипович отложил перо и отослал писаря, чтобы поговорить о деле приватно.

— Художник молчит. Нам осталось взять показания Соловьёвой и Дадиани, картины с их изображениями есть. Магическое воздействие наблюдали несколько человек. Так что взаимосвязь доказана. Портрет Петра Александровича – отягчающий фактор, а уж изрезанный портрет Вяземских – последний гвоздь в дело Галинского. Но он и сам основательный аргумент против себя.

— В каком смысле, Олег Осипович? — Разумовский спросил, но уже сам понял.

— Он магический вампир, вам к нему нельзя входить, Ваше Сиятельство. Я провёл с ним несколько минут и уже обессилен. В «Каменном мешке» он долго не протянет, старый, очень старый маг. Моих способностей не хватило понять. Своё ли тело он поддерживает или подселяется как лярва. Но это и неважно…

— Важно, ещё как важно! Если это лярва. То я проведу обряд, как это делала Ульяна Павловна, если тело, действительно старое, и выглядит молодым за счёт магии, то это другое. Смерть его остановит. Причём быстрая смерть. Кроме того. Нужно понять. Кто ему заказал портрет Вяземских и царский портрет, между прочим, тоже.

— Значит, пойдёте в клетку к зверю? — нервно потерев лоб, констатировал очевидный факт тайный советник.

— Да. Но лучше его вывести на некоторое время сюда, так будет лучше, дадим его магии сделать вдох. Думаю, что он как рыба без воды сейчас, а ощутит магическую силу и на время забудется, мне достаточно одного мгновения, чтобы всё понять про его суть. Странно, что при содержании не смог понять.