Кролики подскочили к двери и стали толкать её носами.

– Полагаю, это значит «да», – заключил Монстрик.

Софи осторожно приоткрыла дверь. Кролики выскользнули, стали продвигаться вдоль стены, а потом рассыпались в разные стороны и пропали в тени. Софи закрыла и заперла дверь и села рядом с Монстриком ждать.

– Раз твоих родителей нет на втором этаже, значит, они в подвале, – предположил Монстрик. – Наверное, там есть ещё помещения вроде того, где держали Мэдисон.

Софи кивнула:

– Если у нас всё получится, мы спустимся туда. – Кристина выиграла для них некоторое время, но не вечность. Это лучшая и единственная возможность. Все друзья схвачены. Только она одна может спасти их – и если уловка со сном мистера Кошмара удастся, она их спасёт. – А когда найдём родителей, Итана и Мэдисон, мы снова поднимемся наверх и опять освободим Кристину.

– Неизвестно, снится ли ему что-то полезное, – предупредил Монстрик, – а без сновизора мы не можем посмотреть сон перед тем, как ты его выпьешь. Он может быть непригодным или расстроит тебя.

– В худшем случае это его отвлечёт, а в лучшем… нам повезёт, Монстрик.

Софи обследовала дистиллятор. Все трубки были целы. На дне ванны остались следы блестящей жёлтой жидкости. Аппарат использовали здесь.

– А как насчёт амбала?

– Ты же видел его, он не настоящий. Застанем его врасплох и приложим ловушку. Кролики помогут. – Она оглядела ванную в поисках какой-либо ёмкости и нашла около раковины несколько стаканов. Это подойдёт. Сохранять сон не надо, нужно просто перелить его куда-то, чтобы выпить.

– Ты думаешь, что мы не настоящие? – тихо спросил Монстрик. Его щупальца поникли.

Софи присела рядом и погладила одно из них:

– Я не имею в виду тебя. Конечно же, ты настоящий. Ты мой лучший друг.

Монстрик шмыгнул носом:

– Бывший лучший друг. Похоже, ты нашла нового.

Софи шутливо подтолкнула его:

– Монстрик, ты ревнуешь? К человеку?

– Вот ещё. Но я боюсь, что однажды ты перестанешь во мне нуждаться.

– Ты всегда будешь мне нужен! – Трудно было не повысить голос. Что это с ним? Ведь это же здорово, что она нашла своё подобие. Он же знал, как она тоскует из-за одиночества и непохожести на других.

– Рано или поздно дети забывают о воображаемых друзьях.

– Ты не воображаемый.

– Я пришёл из сна. Как ещё меня назвать?

Софи удивлённо смотрела на него, не в силах найти подходящие слова, чтобы убедить его, и наконец ущипнула его лохматое ушко. Монстрик тихо ойкнул.

– Видишь, ты не воображаемый, – сказала Софи.

Он молча смотрел на неё, но больше не возражал.

Ожидание длилось мучительно долго. Уши почти болели от напряжения слуха. В кухне снова кто-то ходил. В раковине включили воду, и посуда задребезжала. Кто-то – мистер Кошмар или охранник – вернулся, чтобы закончить ужин. Звуки казались такими обыденными. Странно было думать, что в этом доме держат пленников, а Софи не может высунуться из ванной.

Наконец Софи услышала тихое царапанье в дверь. Девочка вскочила и чуть-чуть приоткрыла её. Внутрь ручейком втекли кролики во главе с розовым. Все вместе они несли наволочку.

Софи заперла за ними дверь и заглянула в наволочку. Внутри лежала ловушка.

Розовый кролик приосанился, а остальные пожали друг другу лапы, поздравляя с удачей.

Софи поднесла ловушку к дистиллятору. Она тысячу раз видела, как родители перегоняют сны, но никогда не делала это сама. Девочка медленно наклонила ловушку к воронке.

– Монстрик, ты сможешь управлять рычагами? – шёпотом спросила она. Мама и папа обычно регулировали рычаги.

– Готов, – отрапортовал Монстрик, занимая место у основания дистиллятора.

Софи не видела сна на нитях, но, как только Монстрик нажал на первый рычаг, внутри воронки образовались рассеянные капли. Софи сильнее наклонила ловушку.

– Аккуратно, – шепнул Монстрик. Ногой Софи ощущала его горячее дыхание. Он нажал на второй рычаг, пропуская капли в трубку. Жидкость засветилась.

Когда руки Софи уже устали держать ловушку над ванной и заныли, капли наконец перестали образовываться, и ловушку можно было опустить.

– Всё правильно?

Монстрик подвинулся, чтобы Софи могла управлять рычагами, и сказал:

– Я бы подбодрил тебя танцами с помпонами, но это не в моём стиле.

Глядя, как капли текут по трубкам, Софи думала о том, сколько раз наблюдала за этим процессом, запоминала каждый шаг, практиковалась, когда родители не видели, подражала их действиям. Главное заключалось в том, чтобы увеличивать сияние, но делать это осторожно – иначе фрагменты сна легко могут потеряться. Нужно было каждую секунду следить за жидкостью: когда она тускнела, прокручивать её на месте, когда мерцала – пропускать вниз, когда сияла – отправлять в спиралевидную трубку. Чтобы получить полный и ясный сон, необходимо строго придерживаться технологии. Родители изготавливали чистейшие сны.

Сосредоточившись, Софи стала быстро нажимать на рычаги, заставляя жидкость быстрее двигаться вниз по трубке, где она булькала и приобретала яркость, а затем сворачивала налево, где тускнела. Софи нажала на следующий рычаг. Меняя направление, сон замерцал и снова ярко вспыхнул.

Софи продолжала перемещать жидкость по трубкам, пока наконец та не закапала в стакан. Девочка присела на корточки, наблюдая, как переливающийся голубой напиток стекал в подготовленную ёмкость. Когда упала последняя капля, Монстрик выключил дистиллятор, а Софи бережно вынула стакан из-под крана.

Потом она села на коврик и прислонилась спиной к шкафчику, чтобы не упасть, когда будет засыпать. Софи взглянула на стакан. Заснуть, лишиться сознания, когда мистер Кошмар находится в двух шагах, казалось сумасшествием. Но ничего – в случае опасности Монстрик защитит и разбудит её.

С надеждой увидеть во сне что-то полезное Софи поднесла стакан к губам.

* * *

За окном шёл густой снег.

Софи прижала нос к окну, и её дыхание затуманило стекло. В такой снегопад школа не работает. Надо бы сказать об этом маме и папе. Софи соскользнула с дивана и встала – она не знала, где она. Это не их гостиная. Все диваны обиты красной кожей, на полу белый ковёр. На полках вместо книг стеклянные фигурки, посреди комнаты журнальный столик, сделанный из ствола дерева. Софи никогда здесь не была.

«Я во сне мистера Кошмара», – вспомнила она.

На столике стояла розетка с шоколадным мороженым. Сверху высокой горкой был насыпан шоколад, который вдруг стал таять на глазах, вытекать за края розетки на стол и капать на белый ковёр, где сразу становился красным как кровь. Он тёк и расплывался, пока вся комната не окрасилась в красный цвет.

Потом красная масса превратилась в воду, и журнальный столик и диван стали омывать морские волны. Софи забралась на спинку дивана. Поблизости рыскали акулы.

Если акула укусит во сне – это больно? Диван поднялся на волне и нырнул вниз. Софи уцепилась за подушки, и её ударило волной. В отдалении послышался свисток поезда, потом гул реактивного двигателя, но потом остался только звук разбивающихся друг о друга волн.

Софи уже наглоталась воды, то и дело накрывающей её, льющейся по голове и лицу. Потом она стала заливаться в горло, обжигая его, Софи начала погружаться в глубину и пыталась вырваться к свету над головой, но он распался на фрагменты. Лёгкие как будто разрывались, а голова готова была треснуть. Перед глазами замелькали какие-то пятна, и вдруг Софи оказалась лежащей в темноте, прижавшись щекой к полу; она снова могла дышать.

– Наконец-то я нашла тебя, – произнёс женский голос. – Ты правда думаешь, что можешь вечно от меня бегать? Ты не сможешь ни убежать, ни уплыть, ни улететь – я всегда тебя догоню.

Что-то сухое и шершавое, похожее на палку, прикоснулось к щеке Софи.

Зажёгся свет, и Софи поняла, что лежит на полу в кухне. Кашляя и ожидая, что изо рта польётся вода, Софи повернулась, чтобы посмотреть, кто с ней говорит, – и вскрикнула.

Над ней маячила голова женщины, посаженная на массивное коричневое туловище паука. Софи лежала между восемью его ногами. Брюхо было такого же размера, как Софи. Красивое лицо с безупречным макияжем – бронзовая кожа, ярко-розовые губы, подчёркнутые скулы и подведённые глаза – обрамляли пышные чёрные кудри, каскадом спускающиеся к волосатым паучьим плечам. Женщина-паук хмурилась, и рот её напоминал перевёрнутую радугу.

– Ты не Юджин, – сказала она.

– Привет. Я Софи. Я позаимствовала его сон.

Паучиха приблизила к Софи лицо – все восемь ног при этом согнулись. Дыхание её пахло перезрелым персиком.

– А-а, так это сон. Вот почему я так выгляжу. Говоришь, ты позаимствовала у него сон? Значит, ты его подруга?

– Нет! – воскликнула Софи – и тут же испугалась, что паучиха рассердится.

– Нет? – Женщина разогнула ноги, и Софи увидела всё её паучье тело. Потом чудовище отступило, чтобы Софи могла сесть. – Зачем же он отдал тебе свой сон?

– Я сама взяла его. – И Софи внезапно рассказала этому существу, как мистер Кошмар похитил её родителей, Мэдисон и Люси и что потом он захватил и Итана, а Софи застряла в ванной… Когда она замолчала, паучиха удивлённо посмотрела на неё:

– Так он опять крадёт детей?

– Опять? Он уже занимался этим раньше?

– Когда-то он похитил моего ребёнка! Украл и кормил баснями. – Женщина носилась по кухне, стуча лапами по полу. Кухню наполняли тени. В одном углу угадывалась плита, под затуманенным окном виднелась половина раковины. К дверце холодильника крепились детские карандашные рисунки и нечёткие фотографии. Софи задумалась, правильно ли она обработала сон. Но, хотя комната и не получилась полностью, по крайней мере чудовище было здесь.