Зои выползла из спального мешка и отыскала старую коробку Мышелька. Он юркнул туда, и она приткнула её в рюкзак поверх одежды. Потом скатала спальник, надеясь, что вода туда не просочится. Не хочется спать в мокром!

Харрисон тоже скатал свой спальник.

– Зря я не взял палатку! Но мы же не собирались в поход так надолго и так далеко на север. А на запланированные дни дождя не обещали. Хоть дождевик-то надо было прихватить.

Дождь зарядил ещё сильнее.

– Или водолазный скафандр, – прибавил Харрисон.

Они с Зои забрались на спину Бусинке. От мокрой шерсти шорты Зои тоже мгновенно намокли. Кошка тронулась с места, но каждые несколько шагов останавливалась, чтобы встряхнуться, – скорее даже, просто передёрнуться – и детям приходилось со всех сил цепляться за шерсть. Кермит не отставал, но стал похож на швабру, которой только что мыли пол.

Весь день лило, а ближе к вечеру дождь так усилился, что стало трудно разбирать дорогу. Горы терялись в серой пелене. Одежда липла к телу Зои, мокрые волосы облепили лицо.

– Надо найти хоть какое-то укрытие!

Бусинка попыталась спрятаться сперва за деревом, потом за большим валуном и наконец нашла узкий скальный навес наподобие крыши. Зои с Харрисоном соскользнули на землю. Все сгрудились, прижимаясь спинами к холодному камню и глядя на дождь. Собачонок Кермит скулил и дрожал.

– Будь здесь моя бабушка, она бы развела костёр и мы бы просохли, – сказал Харрисон. – Хотя, думаю, она бы вообще не одобрила, что мы шли под дождём.

– А спички ты взял? – спросила Зои.

– Да, но что нам жечь? Всё же мокрое.

– Всё-таки сейчас лето, – сказала Зои. – Как-нибудь высохнем.

Она пыталась говорить бодро, хотя на самом деле больше всего сейчас ей хотелось оказаться дома. Она вытащила и включила телефон. В батарейке оставалось четыре процента заряда.

А что ещё хуже – по-прежнему никакого приёма.

Зои понятия не имела, считают ли её родители, что она всё ещё в лагере, продолжает ли Сурита вешать им лапшу на уши – или уже вовсю паникуют, потому что она не писала им со времени ухода от тёти Алиши.

Она отключила телефон. До чего же хотелось позвонить родителям, пожаловаться, как тоскливо сидеть тут сейчас под дождём, даже не представляя, далеко ли до цели.

«Может, зря я им с самого начала всё не рассказала, – снова засомневалась Зои. Они бы могли помочь. Может, даже и правда помогли бы. Вдруг, попробуй она им довериться, они бы её приятно удивили. В конце концов, они же её любят, уж это точно. Как сказал бы Кермит, они – моя стая».

С другой стороны – а вдруг бы они запаниковали и вызвали ветеринарный контроль или ещё кого-то, кто забрал бы Бусинку.

«Я ведь всё верно решила, правда? Или нет?»

Вид у Бусинки был разнесчастный. Длинные усы обвисли, мокрая шерсть свалялась колтунами. Кошка судорожно вылизывалась то там, то тут, но толка не выходило.

– Хочу домой, – жалобно сказала она. – Было здорово, весело, интересно и ново, а теперь уже нет. Не хочу сидеть мокрой!

Она встряхнулась. Во все стороны полетели брызги и шерсть.

– Когда всё это закончится, я заберусь в постель – мою собственную! – накроюсь всеми одеялами, обложусь всеми подушками, сколько у нас только есть, и просплю три дня, – мечтательно проговорил Харрисон. – И захвачу с собой в постель огромный пакет чипсов. А если когда-нибудь ещё хоть заикнусь о восхождении на Эверест, наори на меня.

– Так хочется попросить прощения у всех моих, – сказала Зои.

– Правда? А я своим ничегошеньки не расскажу.

– Я же не сказала, что и в самом деле расскажу. Просто хочется.

Особенно Зои хотелось всё рассказать Алексу. Никогда раньше у неё не было секретов от брата. Интересно, а у него тоже есть тайны? Скорее всего, да. У Алекса была девушка, которую Зои почти не знала. И ещё она понятия не имела, чем он занимается, когда гуляет с друзьями. Она никогда не спрашивала. Ей важно было только, что он проводил время и с ней. А что делал в другое время – не интересовало. Но иметь секреты от него ей совсем не нравилось.

«Как бы мне хотелось, чтобы он был тут. А ещё лучше – чтобы мы нашли тётю Алишу, разобрались бы с Бусинкой, вернулись домой и наслаждались теплом и уютом».

Но до этого ещё было далеко.

Все подавленно сидели и смотрели, как дождь льёт и льёт, а унылый день сменяется не менее унылой ночью.

Хотя Зои промокла насквозь, а сидеть у каменной стенки оказалось совсем неудобно, девочке каким-то чудом удалось заснуть. Когда она проснулась, глаза у неё словно склеились, а во рту был вкус орехового масла. Дождь прекратился, со всего кругом капало, всё расплывалось в туманной дымке. Влажность стояла такая, что казалось, деревья дымятся, как от огня. Спутники Зои тоже просыпались вокруг.

– Может, пока дальше двигаться не будем, а просто полежим немножко на солнышке? – предложила Зои.

– Да-да! – возликовал Мышелёк. – Хочу подставить крылья солнцу! Столько месяцев в клетке в тёмном классе… я видел солнце в окно, но и думать не мог, что мне суждено ощутить его на собственной шкурке и крыльях, среди прекраснейших гор! Какой я везучий мышонок!

– Ты всегда был таким жизнерадостным? – поинтересовался Харрисон. – Или это благоприобретённое вместе с крыльями?

– Я остался самим собой. Даже стал ещё краше. – Мышонок осмотрел себя и показал лапкой на шерсть на брюшке. Шкурка у него и правда сверкала ещё более яркими оттенками синего, зелёного и фиолетового.

– Красотища, – улыбнулась Зои.

Он раздулся от гордости.

Зои с Харрисоном снова забрались на Бусинку и ехали, пока не наткнулись на поляну, посередине которой из земли выступал участок голой скалы. Самое то, чтобы поваляться на солнышке. Бусинка растянулась на камнях, а Кермит встряхнулся.

Зои легла на спину, наслаждаясь солнцем. День обещал быть жарким, но пока она этому только радовалась. А что, если сейчас повернуть обратно, домой? Но нет, конечно, никак нельзя. То, что ей так долго удавалось прятать гигантскую кошку от родных – не говоря уж от всего города! – и так чистой воды везение.

Зои старалась не думать, что сегодня пятница – последний день лагеря. К вечеру им полагается вернуться домой вместе с Суритой.

Через несколько минут с другого конца камня донёсся голос Харрисона:

– Эй, Зои? Бусинка? Мы ведь по этому лугу ещё не проходили?

Бусинка не шелохнулась.

– Не-а. Это к северу от того места, где мы были раньше.

Зои села и увидела, что Харрисон сидит на корточках, уставившись на землю с другой стороны поляны. Кермит нюхал траву.

– Что там такое? – спросила Зои.

– А ты подойди, посмотри.

Со стоном поднявшись, девочка подошла к другу и тоже посмотрела вниз. На размокшей земле виднелся отпечаток кошачьей лапы.

Огромной кошачьей лапы.

Зои уставилась на него. Она понимала, что следопыт из неё никудышный, но даже ей было понятно: этот след точь-в-точь как след Бусинки.

– Бусинка, иди сюда!

– Минуточку. Я только-только наконец согрелась.

Кошка перекатилась на спину, подставляя солнцу животик.

– Просто хочу измерить отпечаток лапы.

Чем больше Зои смотрела, тем больше ей казалось, что размер и форма совершенно такие же.

Бусинка подскочила к остальным.

– Какой отпечаток? Ой! Ух ты! Вот это да!

Она приложила к нему лапу. След на земле был самую малость пошире, но в остальном совершенно такой же.

Ещё одна гигантская кошка! Как такое возможно?!

Бусинка аж села.

– Так значит, я не единственная гигантская кошка на свете!

Зои радостно улыбнулась ей:

– У тебя есть братик! Или сестричка! Или другой родственник. И он где-то рядом.

Бусинка понюхала след.

– Ума не приложу, как это я не уловила запаха другой кошки! Может, потому что от вас двоих слишком плохо пахнет.

– Эй! – возмутился Харрисон.

«Она права», – подумала Зои. После ночёвки под звёздами оба они пахли мокрой псиной, вывалявшейся в болоте.

Бусинка припустила через луг, втягивая носом воздух. Зои и Харрисон спешили за ней. Кермит с Мышельком – тоже. У следующего отпечатка кошка остановилась, чтобы снова принюхаться, поэтому друзья успели её догнать. Кермит тоже обнюхал след, чтобы помочь кошке. Бусинка снова рванула с места и остановилась только потому, что Зои с Харрисоном закричали, чтобы она их подождала. Нетерпеливо подёргивая хвостом, она пригнулась, чтобы они на неё залезли.

Ориентируясь по следам на мягкой земле, они отслеживали путь незнакомой гигантской кошки через лес, всё время в гору – и поднялись примерно на четверть высоты горы. Один раз Бусинка остановилась, принюхиваясь. Зои гадала, что она думает, что чувствует, зная, что совсем рядом есть кто-то такой же, как она. Интересно, а эта кошка или кот тоже умеет разговаривать? И так же быстро растёт?

От волнения Зои даже не замечала, что на солнце окончательно просохла. Не переживала, что они не успели позавтракать. Напрочь позабыла, что, как проснулась, даже не сходила в туалет.

Время от времени, когда вместо размокшей грязи начиналась полоса камней или когда приходилось перепрыгивать через очередной ручей, которых в округе текло несчётное множество, Бусинка сбивалась со следа. Но потом неизменно снова находила.

– Будь ты волком, могла бы повыть немножко, тогда он сам бы тебя нашёл, – заметил Харрисон.

Бусинка попробовала подвыть, но прозвучало – как будто ей прищемили хвост. Она оборвала мявк на середине.

– Кажется, ничего не выйдет.