На сей раз он очнулся в супружеской спальне, где серебряными и золотыми нитями по изумрудному бархату балдахина были вышиты чудесные птицы. Лауга уже не спала. Она сидела перед зеркалом и расчесывала волосы. Лицо у нее было спокойное и задумчивое. Аульва поймала взгляд мужа в отражении и повернулась, ожидая, что он ей скажет.

– Эйрика казнят. – Магнусу не понравилось, как звучат эти слова: как колокол, возвещающий беду, как нечто неизбежное и непоправимое. Всего минуту назад Магнус стоял среди небольшой группы людей и наблюдал, как над его другом, привязанным к шесту, произносят молитву. Он хотел пошевелиться, закричать, но силы сновидения не позволили ему даже открыть рот, когда палач поднес факел к дереву под ногами пастора. Хорошо одетый мужчина, стоявший рядом с Магнусом, щелкнул языком и посетовал на то, сколько дерева ушло на костер, а ведь могли бы обойтись и виселицей. Лицо Эйрика было напуганным – таким Магнус никогда его не видел. Когда огонь подобрался к его ступням, он закричал, как дикое животное, которому перерубило лапу капканом.

Дальше Магнус смотреть не стал. Его вытряхнуло из сна резко и внезапно. Он по-прежнему ощущал едкий запах дыма, который пробирался в горло и вызывал кашель. Лауга опустилась на постель рядом с ним. Последнюю неделю они провели в бесплодных попытках достать Эйрика из темницы. Магнус не хотел возвращаться к Дисе с пустыми руками и спал мало, урывками, вновь и вновь возвращаясь в Бессастадир даже в сновидениях. Но ни во сне, ни наяву подобраться к Эйриковой темнице не удавалось. Казалось, ход загораживала каменная стена – с той, правда, разницей, что каменная стена пропустила бы их. Но сейчас никакими способами не получалось не то что вытащить, но даже обратиться к Эйрику.

– Что ты собираешься делать?

– Думаю, надо сказать Дисе.

Лауга сжала его руку, а затем прижалась лбом ко лбу. Еще ни разу видения не обманывали Магнуса.

Остаток дня, прежде чем отправиться в Вохсоус, он провел за книгами. Их в усадьбе аульвов было множество. Многие считают, что самое ценное, что есть у народа, живущего в скалах, – это золото, но Магнус знал, что на самом деле это книги. Эйрик был с ним согласен. В архивах их дома можно было отыскать манускрипты на любой вкус. Магнус любил проводить время в библиотеке и неспешно разбирать церковные тексты, но прямо сейчас ему требовалось нечто совсем другое.

Несколько раз слуги приносили хозяину маленькие фарфоровые чашечки, до краев наполненные кофе. Исландия, где он родился, еще не успела познакомиться с ним – до того дня, когда ученый муж Арни Магнуссон одолжит у своего товарища четверть фунта кофейных зерен, оставалось еще тридцать пять лет. Но мир аульвов жил по иным часам: как будто немного впереди и немного позади.