Эйрик стал подозревать, что Сёрен приходит к нему по собственной воле, потому что юноша появлялся в то время, когда большинству слуг полагалось спать. Он очень редко заговаривал с пастором о чем-то постороннем, но охотно слушал истории, которые рассказывал Эйрик. Однажды молодой человек не приходил несколько дней, и когда пастор спросил, что его задержало, Сёрен неохотно признался, что дело в болезни дочери Клауса Хедегора, Эльсе. Девушка хворала уже несколько дней: металась в лихорадке, никого не узнавала, на губах ее выступила пена. Симптомы были тревожными и опасными. Судья сильно переживал недуг дочери. Не так много времени прошло с тех пор, как он потерял жену, с которой жил душа в душу, и тут такая напасть!

Как показалось пастору, Сёрен тоже волновался. Эйрик предложил ему помолиться вместе, и юноша не отказал. Но Эльсе это не помогло. С каждым визитом лицо Сёрена становилось все мрачнее, а новости – все хуже. Девушка уже не вставала с постели и сильно похудела. Пищу она не принимала, потому что ее тут же начинало тошнить, а головные боли стали такими сильными, что не давали спать ночами. Клаус Хедегор подозревал, что Эльсе заболела не случайно, а стала жертвой колдовства.

– Я не мог ничего с ней сделать, – возразил Эйрик. – Вы же сами заключили меня в темницу, где даже если бы я умел, то не смог бы колдовать.

– Его честь знает, что это не вы. Все полагают, что это ваша жена.

Эйрик осекся на полуслове. У него закружилась голова. Все эти недели, что он провел в заключении, пастор изо всех сил гнал от себя мысли о Дисе. Почти убедил себя, что его жена, как любая другая на ее месте, будет в отчаянии от бессилия, но примет свое новое положение со смирением. В конце концов, что она могла сделать? Диса хорошо разбиралась в травах, знала кое-какие ставы, но он ни разу не замечал ее за проклятиями.

Но даже если его жена не приложила к этому руку, все равно ее будут преследовать. Сёрен поспешил уйти, хотя пастору показалось, что о Дисе он обмолвился не случайно. Появился юноша на следующий день. Судья вновь желал видеть Эйрика у себя.

…Его повели к Клаусу Хедегору под покровом ночи, и на сей раз так, чтобы ни одна живая душа не попалась по пути. Эйрик не стал гадать, зачем его позвали. Уже по тому, что привели его не в кабинет с деревянными панелями, было понятно, что не ради душеспасительных бесед.

Спальня Эльсе располагалась на втором этаже. Это была уютная комнатка с большим окном, выходившим на цветущий сад. У окна стояло кресло с высокой спинкой, обложенное подушками, а перед ним – квадратные пяльцы с незаконченной вышивкой. Должно быть, над ней Эльсе работала, когда ее подкосил недуг. Стежки ложились на тонкую ткань идеально – было видно, что девушка трудилась усердно и кропотливо. Клаус Хедегор не тронул пяльцы, словно хотел оставить все в точности так, как когда все еще было хорошо.