Затем он позвонил в колокольчик.

Через полминуты появился лакей — молодой, молчаливый, с глазами, всегда опущенными к полу.

— Джаспер, — произнёс Эштон ровным голосом, — этот конверт необходимо доставить лично маркизе Роксбери, не позднее завтрашнего утра. Вручить в её руки или передать через главную горничную. Только через неё. Понял?

— Да, милорд.

— Не общайся ни с кем. Если спросят, скажи, что я отбыл в Доррингтон по делам. И не задерживайся на обратном пути. Я ожидаю отчёта.

— Разумеется, милорд.

Лакей взял письмо обеими руками, низко поклонился и удалился почти бесшумно. Дверь за ним закрылась.

Эштон встал из-за стола и подошёл к окну. Он открыл створку, вдохнул прохладный воздух и проговорил почти с усмешкой:

— Значит, он всё ещё роется, — сказал он тихо. — Пусть роется. Главное, не дать им добраться до правды. Пока она молчит, я в безопасности.

У ног его лежала разорванная записка, а в руке — бокал вина. Он пил медленно. Неспешно.

Мужчина вернулся к столу, достал из ящика пачку писем — адресованные покойной Бренде Сомервиль или написанные ею самой. Все перехваченные. Все вскрытые.

Он бросил их в камин.

Пламя разгорелось, а на лице Эштона мелькнула тень улыбки.

— Если правда исчезает раньше, чем её увидят, это не ложь. Это просто забвение.

Глава 66

Глава 66

В тот день погода будто отражала моё состояние — серая, тяжёлая, хмурая. С самого утра над Эвервудом висели облака, но дождь не спешил. Всё застыло в ожидании. Я ходила по дому с ощущением, будто забыла что-то важное… Или, наоборот, вот-вот что-то должно произойти.

Когда послышался стук копыт и колёса кареты заскрипели у парадного входа, я невольно вздрогнула.

— Лорд Грэхем, — произнёс Николас, не отрываясь от окна. — Пунктуален, что заслуживает уважения.

Он не обернулся, но я заметила, как напряглись его плечи.