— Вы пригласили его? — спросила я.

— Да. Он просил о встрече. Генри прислал записку. У них есть что-то на Эштона… и не только. Мы должны поговорить.

Я кивнула. Ничего больше не сказала.

Через несколько минут лорд Эван Грэхем стоял в дверях. Высокий, строгий, сосредоточенный. За последнее время он изменился: лицо стало темнее, как будто он всё чаще носил внутри себя что-то невыносимо тяжёлое. Он кивнул мне сдержанно — не улыбкой, не словом, а коротким, почти болезненным движением головы.

— Миледи, — хрипло произнёс он.

— Лорд Грэхем. Рада видеть вас.

Он промолчал. Николас жестом пригласил его в кабинет, и дверь мягко закрылась за ними.

Я осталась одна в холле.

Прошёл час. Потом ещё один. Дом был странно тих — никто не шумел, не хлопал дверьми, даже часы в столовой тикали будто медленнее. Я пыталась читать, но глаза упрямо соскальзывали со страниц. Мысли путались. Что бы там ни обсуждали Эван и мой муж, это касалось и меня. Я чувствовала это каждой клеточкой тела.

Когда, наконец, дверь кабинета открылась, я уже стояла в коридоре. Николас вышел первым, за ним — Эван.

Он был бледен. Даже губы утратили цвет. На мгновение он остановился, увидев меня. Мы встретились взглядами. И это было хуже любых слов.

— Спасибо, что приехали, милорд, — сказала я тихо.

Он кивнул, словно усилием воли сдерживая что-то внутри.

— Надеюсь, вы хорошо себя чувствуете, миледи.

Я смотрела на него и понимала: он знал, как я себя чувствую. Мы оба ощущали себя чужими на собственном месте.

Николас стоял в стороне, молча наблюдая за нами. Я не видела его лица, но чувствовала напряжение в каждом его движении.

— Берегите себя, — добавил Эван. Его голос чуть дрогнул.

Он поклонился, не дожидаясь ответа, и быстро вышел. Шаги на каменном полу отдавались в ушах тяжёлым эхом.

Я обернулась и встретилась взглядом с Николасом.

Он стоял в тени дверного проёма, молча, но взгляд его был неподвижен, точно высечен из камня. Он не отводил глаз — ни от меня, ни от дверей, в которые исчез Грэхем.