Молчание было почти плотным.

— Мне жаль, что так сложилось, — тихо произнёс он наконец. Его голос был спокоен, почти ровен, но в этой тишине каждое слово звучало как колокол.

Я не ответила. Не могла.

Он посмотрел прямо в глаза — глубоко, честно, без обвинений. В его лице не было ни упрёка, ни обиды. Лишь… понимание и боль.

— Лорд Грэхем влюблён в вас, — произнёс он.

Эти слова повисли в воздухе. Я стояла, не в силах пошевелиться. Он сказал это спокойно, без гнева и злости, просто как факт. Как что-то, что давно знал, но только теперь позволил себе озвучить.

— Вы знали? — спросила я почти шёпотом.

— Догадывался. Теперь знаю точно.

— И что вы чувствуете?

Он сделал шаг ко мне и тихо произнёс:

— Чувствую благодарность. Что вы — моя жена. Что он — человек чести. И что вы оба не позволите случиться чему-то недостойному.

Я не смогла найти слов. Лишь кивнула, словно принимая приговор.

— Я знаю, что вы мне верны. И знаю, что он не перейдёт границы, — добавил Николас. — Но я не слеп.

В его голосе не было надлома. Только усталость и горькое принятие. Я хотела что-то сказать, оправдаться, но разве было за что? Вместо слов я подошла ближе, протянула руку. Он взял её. Крепко, твёрдо, как якорь.

— Я дала клятву, — прошептала я. — И буду с вами до конца. Не ради долга, а потому что безгранично уважаю вас.

Он едва заметно улыбнулся и отвёл взгляд, чтобы я не заметила в его глазах блеск, опасно близкий к слезам.

Я медленно шла по коридору и остановилась у двери Эллы. Тихо постучала, но ответа не услышала. Она никогда не отзывалась — просто ждала, зная, что я приду.

В комнате пахло мятой, лавандой и чем-то тёплым, домашним. Элла сидела у окна, штопая любимую шаль. Увидев меня, она подняла глаза и кивнула на кресло рядом.

— Присядь, дитя, — сказала она. — Носишься, как ветром гонимая. Ни себе, ни другим покоя.

Я села. Потом, не выдержав, опустилась на пол и положила голову ей на колени. Она погладила меня по волосам.