Марс был рядом. Последние дни он стал другим. Словно ушёл в себя. Задумчивый, рассеянный, много спал. Не тем сном, который приходит после сытости или игры, а каким-то тяжёлым, будто сам он во снах искал разгадку всему. Когда бы я ни входила в комнату, он чуть приподнимал голову, смотрел сквозь меня мутноватым взглядом и снова прятал нос в лапы. Я оставляла ему курицу и сливки в миске, а когда возвращалась, всё оставалось нетронутым. Марс словно ждал чего-то, что знали только звёзды.

К вечеру, устав от нескончаемого дождя, маясь от скуки, все разошлись по своим покоям раньше обычного. Я ушла в спальню, залезла под покрывало и, чтобы отвлечь себя, открыла справочник по индирийским травам, тот самый, который прислали для меня по просьбе Николаса. Бумага была шершавой, перевод витиеватым, будто текст не хотел быть понятым. Я перелистывала страницы, уставившись в цветные миниатюры — вытянутые листья, цветы, вьющиеся стебли, и всё это вплеталось в символику, мне непонятную. Текст был переведён — добротно, но сухо. Я почти ничего не понимала, хоть и пыталась сосредоточиться. Рядом на тумбе стояла чашка с настоем от бессонницы — горьким, зелёным, пахнущим сухими корнями. Сделав пару глотков, я отложила книгу. Скучно.

Усталость подкралась незаметно. Я зевнула. Если сейчас усну, то снова проснусь до рассвета и буду лежать в кровати, ожидая, когда в доме начнётся движение. Нужно чем-то себя занять. Я потянулась и, соскользнув с кровати, подошла к трюмо.

Достав из ящика шкатулку, села за столик, чтобы перебрать украшения. За последнюю неделю я почти не надевала ничего, кроме простой броши и кольца. Пальцы соскользнули по бархату, я нащупала цепочку и неожиданно вытащила маленький мешочек. Сердце стукнуло. Это был тот самый кулон, который дала мне Ханна вместе с документами, касающимися Эдит и её опекунства. Она что-то говорила мне о нём, кажется, он был в колыбели, когда малышку подкинули к ней. Но за всеми событиями я совершенно забыла об этом украшении, которое принадлежало девушке с самого рождения. Ветер завыл особенно громко. Казалось, само небо взбунтовалось против всего сущего.

Глубоко вздохнув, я потянулась к украшению. Металл был холодным, но камень словно светился каким-то необычным светом. Я взяла шкатулку, легла обратно, разложила перед собой всё её содержимое и цепочку, и тут вдруг раздался оглушительный грохот, от которого весь дом задрожал. Молния расколола небо прямо над особняком. Даже Марс вскочил на кресле, изогнув спину. Он метнулся ко мне, фыркнул и почти с испугом запрыгнул на кровать. Я невольно отдёрнула руку — сердце забилось чаще.