И тут открылась дверь.

Эдит выглядела бледной, её волосы были в беспорядке, а в глазах читался страх. Измятая ночная рубашка сползла с плеч, ноги были босыми. Широко раскрытые глаза, дрожащие губы — она подбежала к кровати, молча забралась под одеяло и прижалась ко мне, как испуганный ребёнок.

— Всё хорошо, слышишь? Это просто дождь… — шептала я, обнимая её, чувствуя, как сильно она дрожит.

— Небо... гневается... — бормотала она. — Они смотрят... всё слышат...

Я прижала её к себе, гладила по голове, как когда-то меня утешала Элла. Пыталась шептать что-то ласковое, мягкое, отвлекающее. Нащупала шкатулку с украшениями и стала показывать ей, одно за другим — серьги, браслеты, кольца, как будто бы мы собирались на бал и выбирали, что надеть. Эдит немного расслабилась, перебирая колечки.

Когда я взяла кулон и подняла, чтобы показать его, она села. Внезапно, резко, будто её кто-то поднял за ниточку. Она замерла. Взгляд стеклянный. Руки сжались в кулаки.

Марс насторожился.

— Вот оно, — прошипел он. Я вздрогнула. Его глаза засветились мягким, тревожным светом.

— Покачай... — добавил он. — Перед её глазами. Медленно.

Я, не зная, зачем, подчинилась. Поднесла кулон к лицу Эдит и начала плавно качать им из стороны в сторону. Камень переливался, будто внутри него медленно вращалась капля живого света. Металл был холоден, но в центре, в самой середине, будто билось крошечное сердце. Я поднесла его ближе к лицу Эдит. Она вздрогнула, словно её кто-то выдернул из сна или, может, из другого пространства.

И в эту секунду кулон дрогнул у меня в руке.

Я вскрикнула.

Камень будто растаял, перелившись в воздух. Металл исчез — не упал, не рассы́пался, не превратился в пыль — он просто исчез. Словно вернулся туда, откуда пришёл. А свет от него — золотистый, тёплый, живой — мягко потёк к Эдит. Она не испугалась. Открыла ладони и позволила этому свету пройти сквозь себя.

Марс наблюдал за ней неподвижно, как статуя. Его хвост замер.

Свет втекал в Эдит через её кожу, через глаза, через дыхание. Она вся как будто засияла изнутри. Не ослепительно, а мягко… И я вдруг поняла: камень не был отдельным предметом. Он был частью её самой. Её разумом.

— Он и был ею, — прошептал Марс. — Её суть, её зрение, её целостность. Разум был спрятан в камне, чтобы не разрушиться при переносе между мирами. А теперь он вернулся.

— Смотри мне в глаза, Аврора, — приказал Марс. Я посмотрела. Мир вокруг стал вибрировать, словно воздух стал плотным. Цвета потускнели, а свет от его глаз стал ярче. Гул. Бесконечный гул в ушах.

И — провал.