– Охренеть! – восклицает кто-то.

Чтец Тирсон хмурит брови, но решает проигнорировать этот возглас и убирает кристаллы обратно в мешочек, по-прежнему широко улыбаясь мне.

– Вы поистине необычайны, ваше величество, но от последнего Стража я ничего меньшего и не ожидал. Я склоняю голову перед всем, что мы сегодня здесь выяснили.

Смущенно улыбаюсь в ответ на его слова. Его почтение и благоговение кажутся мне незаслуженными, и я не могу не испытывать по этому поводу неловкости. Стараюсь не придавать значения моему восхвалению и сосредоточиться на том, что у меня наконец-то появились ответы. Я помню слова чтеца о том, что он привез с собой сканы из архивов, и мне становится легче от осознания, что со временем я получу доступ к еще большему количеству ответов.

Делаю глубокий вдох и оглядываю комнату. Я так долго ждала, когда узнаю то, что открылось мне сегодня, но этот миг кажется мне своего рода разочарованием. Может быть, я просто шокирована, а может, накладывает свой отпечаток гнев из-за того, что произошло ранее.

Чтец Тирсон встает и подходит к Сильве. Он начинает медленно, нараспев читать заклинание, завершая его какими-то необычными движениями рук, затем переходит к Эврину и повторяет то же самое. Полагаю, это и есть то самое запечатывание, которое он обещал сделать в конце прочтения. Я чувствую облегчение от того, что все закончилось, и осознаю, насколько же я истощена. В голове рождаются воспоминания о моей удобной кровати, и я подавляю зевок.

Среди прочего, у меня еще остались вопросы о родителях, но с этим я разберусь завтра. Сомневаюсь, что способна обработать еще какую-то информацию сегодня.

Чтец Тирсон завершает сковывающее заклинание и подходит ко мне. Он снова кланяется и спрашивает чтеца Конлина, не нужно ли им что-то еще.

Тот качает головой и тоже мне кланяется. Мне сообщают, что мы должны выйти из комнаты в обратном порядке, поэтому я благодарю чтецов и следую за тусклыми лампами, ведущими обратно в пустой коридор.

Я знаю, что мне нужно дождаться остальных – они наверняка умирают от желания со мной поговорить, – но в данный момент мне хочется побыть одной. Я убегаю в спальню и закрываю дверь на замок. Спешно скидываю с себя белое платье и поворачиваю кран, наполняя ванну. Насыпаю в нее соль, добавляю пену и вдыхаю расслабляющий запах лаванды.

Когда раздается первый стук в дверь, я сижу на краю огромной ванны, голая и в темноте. Доносится приглушенный голос, но мне не удается разобрать, кто говорит и что именно. Я не обращаю на это внимания. Собираю волосы в небрежный пучок и погружаюсь в теплую воду и пену. Тянусь к крану, делаю воду еще горячее и откидываюсь назад, пока наполняется вся ванна.

Я – Страж. Последняя в роду магов, подвергавшихся гонениям и убийствам. У меня куча необычных способностей, а еще я силой заставила пятерых парней вступить со мной в вечную магическую связь, нравится им это или нет. У меня есть склонности к четырем из пяти ветвей магии, а единственная семья, которая есть у меня в этом мире, хочет меня либо использовать, либо убить.

Твою мать.

Никогда не думала, что настанет день, когда жизнь в качестве нежеланного бездомного подростка, который зарабатывает на хлеб боями, покажется мне более простым способом существования.

Глава 37

Глава 37

Я замираю наверху лестницы, когда слышу доносящиеся из комнаты Бастьена голоса. Легонько стучу в дверь и захожу. Бастьен сидит на своей кровати, и на его лице, когда он видит меня, расползается улыбка, от которой замирает сердце.

– А я все думал, когда же ты вынырнешь, – иронизирует он.

Я смущенно улыбаюсь.

– Мне просто нужно было немного времени, чтобы… ну, знаешь… справиться с этим, что ли… – неубедительно объясняю я и прохожу в глубь комнаты.

Как только я оказываюсь в зоне его досягаемости, Бастьен хватает меня и притягивает к себе на колени. Я прижимаюсь к нему, чувствуя, как близость немного успокаивает тревожность, которую я испытываю после прочтения.

– Сколько угодно, главное, помни, что тебе не нужно справляться со всем в одиночку, – говорит Вален, ободряюще улыбаясь.

Отвечаю ему тем же и начинаю осматривать комнату Бастьена. У него простая «мужская» кровать, стоящая вдоль стены из серого камня. Там, где у меня прикроватные столики, у него – парящие полки из толстого полированного дерева. В отличие от моей комнаты здесь нет камина. Вместо него – гигантский встроенный развлекательный центр с огромным телевизором. Многочисленные игровые приставки лежат среди фотографий, журналов и всяких безделушек. Напротив центра – большой угловой диван коричневого цвета, на котором сидят Нокс и Райкер. У стены с окнами, справа от кровати, висят два мягких, набитых подушками кресла-гамака, одно из которых занято Сабином, который до моего прихода читал книгу.

Я качаю головой и невесело усмехаюсь. Не считая базовой информации вроде возраста и типа магии, я почти ничего не знаю ни о Бастьене, ни о ком-либо другом. О Сабине я кое-что узнала, когда мы катались верхом, но вдруг понимаю, насколько все это зыбко.

– Что это за настроение? – спрашивает Вален, присаживаясь рядом с нами на кровать.

– Просто поняла, что перецеловалась с большей частью из вас и принудила к вечной связи со мной, но впервые нахожусь в комнате одного из вас. Я почти ничего о вас не знаю. Это же капец как ненормально.

Парни усмехаются.

– Что ж в этом ненормального? Ты надрала мне задницу, оказалась во власти моего покладистого характера и каменного тела. Пометила меня в качестве своего Избранного, и однажды я стану владеющим магическим оружием супермегакрутым парнем, каких мир не видел уже почти тысячу лет. Уверен, историй вроде нашей просто куча, – невозмутимо подытоживает Бастьен, и я не могу не улыбнуться. – Узнаем всё друг о друге со временем, но ты, Боксерша, можешь приходить в мою комнату в любое время.

Он наклоняет меня, словно окуная куда-то, и в его улыбке появляется похоть. Легко целует меня в губы, и я смеюсь над его игривостью. Именно это мне и было нужно. Я слишком ушла в свои мысли в попытках собрать все кусочки воедино и разобраться во всем, что вчера узнала.

На самом деле я на пределе и жутко стрессую. Но вот это – эта легкость, которая сквозит между мной и ребятами, – успокаивает меня ровно так, как я и хочу.

Бастьен отстраняется, но я обхватываю его лицо ради еще одного поцелуя и лишь затем отпускаю.

– Простите за вчера, – обращаюсь ко всем. – Вален прав, я не должна всегда справляться со всем в одиночку. По умолчанию я поступала так всю свою жизнь, но мне нужно осознать, что отныне это не единственный возможный вариант.

– Мы всё понимаем, не волнуйся, – улыбается Райкер. – Чтецы сказали попрощаться за них и передать, что будут на связи. Они оставили для тебя папку с документами и планшет.

– Погоди, что? Они ушли? – потрясенно спрашиваю я. – Я думала, они приехали, чтобы помочь мне со всем этим… – Указываю на саму себя.

– Ага, мы тоже так думали, но чтец Тирсон настаивал на том, что ему нужно провести кое-какие исследования, а чтецу Конлину необходимо задокументировать все, что произошло во время прочтения. Они уехали почти сразу же.

– Вот черт! Я хотела расспросить их о своих родителях, да и еще много о чем.

– Они оставили контактный номер, а в планшете, думаю, хранится вся отсканированная информация из архивов. Хорошее начало для поиска ответов, – заверяет Сабин.

Вален перетягивает меня с коленей Бастьена на свои, и с моих губ срывается писк. Шлепаю его, но он лишь улыбается в ответ.

– Твои писки просто очаровательны, Винна, – поддразнивает Нокс.

– Я не очаровательна. Я наводящий ужас Страж, ты что, не слышал?

По комнате разлетается смех, и я сползаю с коленей Валена. Как бы мне ни нравились эти прикосновения, внутри разгорается любопытство при виде фотографий, расставленных на полках.

Нахожу очаровательную фотографию близнецов, когда они были помладше. Волнистые локоны были намного короче, но ореховые глаза, милые вздернутые носики и пухлые губы все те же, хоть и меньше, понятно. Ставлю фотографию на место и тянусь к фотографии Сильвы, рядом с которым стоит красивая кудрявая женщина.

– Это ваша мама? – спрашиваю у близнецов.

Они в унисон кивают. Я смотрю на фотографию, восхищаясь моментом: как же счастливы они были с Сильвой, когда их запечатлели на камеру. Вижу в чертах женщины Бастьена и Валена. У них ее нос, губы и, безусловно, прекрасные темные кудри.

Аккуратно ставлю фотографию и снова возвращаюсь к тайне, над разгадкой которой провела большую часть ночи. Мой отец, родители близнецов и их ковен исчезли все вместе. Пятнадцать месяцев спустя, плюс-минус месяц-два, родилась я. Моя мать была Стражем, потому что это явно перешло ко мне не от отца – не со стороны Вона, – но как, черт возьми, они сошлись?

– Как целый ковен мог буквально раствориться в воздухе, одновременно с этим обнаружив Стража, которого вообще не должно было существовать? И как я потом, после того как моя мать, то есть Страж, залетела и ни о ком из ковена больше не было ни слуху ни духу, каким-то образом оказалась у Бет? – спрашиваю я, не сводя глаз с фотографии.

– Хотелось бы знать, – говорит Вален, и я слышу затаенную грусть в его голосе.

Раздраженно тру переносицу, понимая, что со вчерашнего вечера так и не приблизилась к разгадке тайны. Сидя в ванне, а потом лежа в кровати, я снова и снова перебирала все, что могла вспомнить о Бет. Искала в воспоминаниях любые подсказки, которые могли бы помочь мне понять, как я у нее оказалась. Она наверняка знала о моем отце больше, чем утверждала, но как она в принципе во все это ввязалась?