Первый фрагмент звучал жизнерадостно, мне хотелось улыбаться, пока не заболели щеки. Но постепенно в музыку закрадывалась меланхолия, утяжеляя мелодию, пока она не повисла над нами мрачными грозовыми тучами.

Я ничего не знала об исполняемых этим вечером произведениях. Как они называются? Кто их написал? Да и прежде я не слышала их. Но в моем сознании эти звуки сложились в историю: конец жизни любимого человека, который с каждой минутой уходил все дальше.

Я была совсем маленькой, когда умер дедушка, но именно он вспомнился мне. Он всегда говорил, что я похожа на бабушку. Узнать ее мне не посчастливилось, но все равно я скучала по ней.

Гордилась бы она мной, увидев, где я оказалась? Обрадовалась бы, узнав, что мы мстим за нее, или это огорчило бы ее? Возможно, она предпочла бы не видеть меня Кровавой невестой. Может, ей это испытание показалось бы слишком рискованным.

Я докажу ей, что справлюсь со своей миссией. Пусть все гордятся мной, и брат никогда больше не усомнится в том, можно ли на меня положиться. Но о встрече с ним лучше не думать: эти воспоминания наводили только тоску. Я надеялась, что он поймет мои сомнения, страхи. Что это я приношу себя в жертву, а не он. Я прохожу через испытания, которых он и вообразить не может. Вдруг Валь показался мне кукловодом, дергающим за ниточки марионетку – меня. Этот образ поразил меня.

Что-то задело мою руку, и я вздрогнула. В замешательстве опустила взгляд, осознав, что почти плачу. Бенедикт положил ладонь рядом с моей и ласково поглаживал ее мизинцем.

Я встретилась с ним взглядом. Он наклонился ко мне, а я переплела наши пальцы.

– Почему ты заплакала? – шепотом спросил король.

Биение сердца, оставив такт литавр, вошло в унисон с ритмом дыхания Бенедикта.

– Музыка грустная, – объяснила я.

Он откинулся на спинку кресла, с беспокойством глядя на меня.

– Я не планировал доводить тебя до слез.

– Все хорошо, – заверила я, всхлипывая и неловко вытирая слезы со щек. – Дайте мне минуту, и все будет хорошо.

Бенедикт сжал мои пальцы. Поднявшись с места, он склонился и поцеловал тыльную сторону моей руки.

– Могу ли я пригласить вас на этот танец, мисс Хоторн?

Воспоминания о декабрьском бале в честь солнцестояния обрушились на меня. Тогда король задал тот же вопрос, и выглядел он так же. Но в то время он был для меня незнакомцем, я боялась его, кровь стыла у меня в жилах, стоило ему подойти ближе.

Сегодня меня тоже охватил трепет, но источник его крылся в другом. Мои чувства к королю едва поддавались описанию, но страха среди них определенно не было.

Кивнув, я приняла руку Бенедикта, чтобы встать. Он провел меня между кресел в дальнюю часть галереи, где мы встали лицом друг к другу. Он приобнял меня за спину, и тепло касания просочилось сквозь тончайшее платье. Я затаила дыхание.

Переплетя пальцы, мы встретились взглядами. В его глазах я видела темный лес, вдыхала его запах, и с первым же шагом, когда он повел меня в танец, я заблудилась в чаще.

– Осторожнее, – предупредил Бенедикт, заметно развеселившись.

– Почему? – спросила я, смутившись.

– В танце следует быть внимательнее. Чудо, что ты не отдавила мне ноги.

Я сверкнула на него глазами, но, вспоминая нашу первую встречу, расплылась в улыбке. Ох, Флоренс, столкновение с королем – не лучшая идея.

– Всего лишь перенервничала, – оправдывалась я. – Да и вы повели себя не слишком вежливо. Так что заслужили.

– Боюсь, не могу с тобой спорить, – признал он. – Приношу извинения.

– Хм, – протянула я, когда Бенедикт закружил меня в танце. Вернувшись в его объятия, я решила не сдерживаться. – Я подумаю над этим.

– Тебе не кажется, что мы в расчете? – осведомился он с едкой ухмылкой. – Или для полной сатисфакции ты желаешь оскорбить моего прадеда?

Я фыркнула.

– Хорошо. Вы прощены. Пока что.

Повеселев, Бенедикт встряхнул головой.

– Полагаю, мне не стоит жаловаться. Сам же недавно признался, что скучаю по нашим спорам.

– Вы, как всегда, правы.

– В таком случае, и я прощаю тебя. Пока что.

– Ой, кажется, я вот-вот упаду…

Бенедикт притянул меня ближе.

– На таких каблуках? Боже сохрани.

Обмен репликами сменился молчанием, и некоторое время мы наслаждались окутывавшей нас музыкой. Бенедикт вел в танце, и я вдруг задалась вопросом, почему он выбрал концерт. Ради меня? Или для него это место имеет особое значение?

– Часто вы бываете здесь? – спросила я.

– Время от времени. Когда выдастся свободная минута в графике или чтобы открыть какое-нибудь мероприятие.

Я всмотрелась в его лицо.

– И всегда в сопровождении армии стражников?

– Нет, – признался Бенедикт. – Это для меня что-то новое.

Бенедикт оставил мой невысказанный вопрос без ответа, а я побоялась показаться излишне любопытной, поэтому бросила эту тему. Снова. Но я узнаю, о чем он молчит. От меня определенно что-то скрывали. Я все меньше сомневалась в том, что новые меры безопасности приняли из-за покушения на меня.

– Как получилось, что вы помните имя той стражницы?

– А для этого требуется особая причина? – ответил он вопросом на вопрос.

– Это было неожиданно, – объяснила я.

– Я знаю всех стражников по именам.

– Неужели? Всех?

– Естественно. Они служат мне, защищают меня. Запомнить имена – меньшее, что я могу для них сделать. А еще я тренируюсь с ними почти каждый день.

– Зачем?

– Стараюсь держать форму, а также представлять возможности моей охраны.

Держать форму. Да, наверное, можно и так выразиться. Но, вспомнив обнаженный торс Бенедикта, я подумала, что «держать форму» – это вселенское преуменьшение.

– Ах, – вырвалось у меня, и я тут же залилась краской.

– Что-то не так? – переспросил он.

Даже в приглушенном свете Бенедикт заметил, как я взволнованна. Он прижал меня так крепко, что я ощутила напряжение в его плечах. Это определенно не помогло мне трезво мыслить.

– О чем ты задумалась? – поинтересовался Бенедикт. Его голос прозвучал совсем рядом с моим ухом, отчего внутри все вспыхнуло.

Я сглотнула.

– Ни о чем. Думала, что вы выглядите так не из-за бумажной работы.

– Прости, выгляжу как? – удивился он, и мои щеки запылали.

– Не стану отвечать на ваш вопрос, – пробормотала я.

– Почему?

– Вам лучше смотреть под ноги.

– Теперь ты будешь угрожать мне?

Его рука, державшая меня за спину, вдруг скользнула ниже. Намеренный это был жест или случайность, я не знала. Только теперь я поймала себя на том, что воображаю, как Бенедикт опускает ладонь еще ниже. Склоняет ко мне голову, касается губами шеи, впивается клыками в плоть.

Во имя всех святых, куда меня понесло.

Но он не пил мою кровь уже несколько дней. А эта галерея обещала заманчивое уединение, а значит, мы могли делать все, что заблагорассудится.

Вообще все…

Как одно крошечное слово способно пробуждать такие чувства?

Музыка стала замедляться, но Бенедикт, не желая подстраиваться под ее ритм, замер, и вместе с ним остановилась карусель танца. Король не спешил выпускать меня из объятий. Мы так и стояли, почти прижимаясь друг к другу – он наверняка уловил биение моего сердца. Обычно меня выдавали неосмотрительные фразы, но теперь это делало сердце.

Бенедикт отпустил мою руку, продолжая придерживать за талию. Кончиками пальцев он провел по мой руке, от ладони до плеча. Его горячие прикосновения обжигали кожу, пробуждая внутри взволнованную дрожь.

– Ты замерзла? – пробормотал он.

Я не знала, что ответить.

– Флоренс? – прозвучал шепот.

– А?

Я остановила взгляд на линии его подбородка. Заметила движение адамова яблока, когда Бенедикт сглотнул.

– О чем ты думаешь?

Его голос обволакивал меня, в него хотелось укутаться. Если бы он мог остановить роившиеся в голове мысли. Я бы хотела, чтобы ответ на этот вопрос не разрывал меня на части.

Правда обжигала мне язык. Родители станут презирать меня за нее, я буду противна сама себе.

И все же я решилась. И будь что будет. Пусть Бенедикт знает. Пора перестать цепляться за принципы. Я потеряла все, когда три месяца назад вошла в замок.

– О тебе, Бенедикт, – прошептала я, и он заметно напрягся. Эти слова прозвучали будто на другом языке. Признание повисло между нами.

Жаль, оценить его реакцию не удалось. Зашла ли я слишком далеко? Может, он готов оттолкнуть меня? Вероятно, его ласковая маска вот-вот спадет и передо мной предстанет чудовище, жаждущее поглотить меня.

Я завороженно смотрела на Бенедикта. Он, сделав глубокий вдох, собирался ответить, но не успел: в тот миг оркестр сыграл последнюю ноту и в зале грянули аплодисменты.

Бенедикт разорвал объятия и с виноватым видом отвернулся.

– Сигнал подан. – Он прошел к вешалке и протянул мне пальто, помогая одеться. – Мы должны быть на улице до того, как откроют двери партера. Иначе Эрис меня обезглавит.

– Поняла, – пробурчала я, растерявшись, и закуталась в пальто. Бенедикт тоже, судя по всему, смешался, ничего не говоря, он направился к лестнице. Я поспешила следом. Казалось, мы играли пьесу. Но перед самой развязкой ее прервали.

Быть может, ее еще удастся доиграть. А пока я погасила огонь, разгоревшийся внутри во время танца с Бенедиктом, прежде чем он сожжет меня дотла.

Бросив последний, полный тоски взгляд на оркестр, я спустилась по лестнице и проследовала за королем в холл.

Глава 14 Тонуть

Глава 14

Тонуть

Мы покинули концертный зал, за закрытыми дверьми которого еще не утихли аплодисменты. Эрис со стражниками уже дожидались нас у подножия лестницы, и, лишь когда мы уселись в лимузин, они расселись по машинам.