Улицы опустели: было уже поздно. Я бесцельно скользила взглядом по цветочным магазинам, вымощенным булыжником мостовым, подсвеченным витринам, пытаясь обдумать происходящее.

Бенедикт не говорил со мной. Не обращал внимания, если не сказать больше – отстранился. Магия, возникшая меж нами, рухнула, а я не находила этому причин. Мое откровенное признание звенело в ушах. Бенедикт даже не намекнул, что об этом думает. Да и что бы он сказал?

Без затруднений мы добрались до замка, но Эрис оставалась напряженной до тех пор, пока за нами не закрылись ворота парадного входа. С перекошенным от раздражения лицом она поблагодарила стражников за работу и пожелала нам с Бенедиктом доброй ночи.

Я удивилась, с каким уважением она обращалась к ним. Но это наверняка лишь потому, что они вампиры. Готова поспорить, со слугами в замке обходятся по-другому.

Знает ли Бенедикт их имена? Сомневаюсь.

В полном молчании он проводил меня по слабо освещенным коридорам до комнаты. Мне показалось странным заканчивать так вечер. Наверное, стоило уговорить его задержаться, попытаться вернуться в тот момент, когда нас прервали, преодолеть оставшееся между нами расстояние.

Я обернулась к Бенедикту, подыскивая нужные слова, но он опередил меня.

– Могу ли я еще потревожить тебя? – спросил он, и я невольно вспомнила его клыки, впивающиеся мне в шею, губы, ласкающие кожу, руки, обнимающие за талию. Меня бросило в жар.

– Разумеется, – пробормотала я.

Он коротко кивнул. Улыбка на его лице померкла. Почему все так получилось? Я сказала что-то не то? Или Бенедикт пожалел, что сблизился со мной? А может, замок так менял его? Здесь человек уступал место королю. Личность и свобода были погребены под тоннами древнего камня.

– У тебя минута, чтобы переодеться, – сообщил Бенедикт.

– Но мне нравится это платье, – запротестовала я.

Он окинул меня взглядом – с таким же успехом он мог просто просунуть руку мне под платье. Возможно, я даже хотела этого. Внутри вдруг развилось приятное покалывание. Бенедикт посмотрел мне в глаза, и в его взгляде мелькнуло желание, которое он, судя по всему, хотел скрыть от меня.

– Может, мы найдем другой повод надеть его, – пробормотал он.

Надежда затеплилась во мне. Надежда на что-то новое, надежда… на него.

– Было бы здорово.

– Посмотрим, что возможно сделать.

Он попрощался, и я вошла в свою комнату. Этим вечером я лишилась покоя. Руки дрожали, сердце бешено билось, пока я переодевалась, причесывалась и чистила зубы. Бенедикт вот-вот вернется! Несколько месяцев я создавала стены между нами, а теперь они рассыпались в прах. Слишком быстро.

Через полчаса, которые показались мне вечностью, раздался стук в дверь. Я устроилась на кровати с книгой на коленях в безуспешной попытке отвлечься, но читала, не понимая ни слова.

Бенедикт прошел в комнату, а я даже не подумала встать и встретить его, как подобает. Он всегда пил мою кровь стоя. И я решила, что тоже предпочитаю так, а он придерживался негласной договоренности. Что ж, настало время разбить еще одну стену.

Отложив книгу, я следила за Бенедиктом. Спрятав руку за спину, он подошел ко мне и присел на подлокотник кресла, в котором обычно дожидался, пока я усну.

Он тоже переоделся: темные льняные брюки – судя по всему, в них он спал – и легкая светлая рубашка с закатанными рукавами.

– У меня для тебя еще кое-что, – проговорил он.

Я вопросительно взглянула на него.

– Подарок?

– У тебя же день рождения.

– Верно, но вы задействовали половину замковой стражи, чтобы отвезти меня на концерт.

Но, говоря это, я засомневалась. Вдруг я неправильно все истолковала, и король в любом случае собирался на концерт? Но он рассеял мои волнения.

– Концерт был неожиданной идеей. Я уже придумал подарок. Обидно будет убрать его в шкаф пылиться.

От удивления я округлила глаза. Вот уж чего я не ожидала: один подарок от короля – это уже слишком, но два? Причем один – спонтанная идея, другой – продумывался заранее. Не слишком ли много усилий ради меня?

Бенедикт протянул мне черную бумажную папку. Она была перевязана шелковой лентой, а по краям украшена орнаментом из золотого тиснения.

С трепетом я приняла подарок. Я была поражена, даже не зная, что внутри. Никогда бы не подумала, что бумага может быть такой красивой. Я бережно провела пальцем по тиснению. В моих руках оказалось нечто невероятно ценное, я чувствовала это. Этот подарок прекрасен.

– Открывай же, – настойчиво прошептал Бенедикт.

Положив папку на колени, я аккуратно развязала ленту. Внутри обнаружила небольшую стопку бумаг в изящном переплете: ноты для концерта арфы. Вверху листа стояла надпись – «Песнь печали». Это написала его мать! Бенедикт…

Я смотрела на него, не в силах подобрать слов. Будто король подарил мне не просто нотные листы, а часть себя.

– Я запомнил, что тебе понравилась эта мелодия, – объяснил он. – Она показалась мне более личным подарком, чем цветы или книги. Более запоминающимся.

Я покачала головой и внимательно изучила ноты, вспоминая грустную мелодию, вспоминая, как Бенедикт, сидя за арфой, вплетал свое горе в тихие ноты. На глаза мне навернулись слезы.

– Ничего прекраснее мне еще не дарили, – призналась я. Одно дело – подобрать подарок, который может понравиться. Совсем другое – открыть свою уязвимость… Это неоценимо. – Благодарю, Ваше Величество. Это большая честь для меня.

Его губы чуть дернулись в улыбке.

– Я полагал, мы решили обращаться друг к другу по именам.

На мгновение я забыла, как дышать.

– Простите, я вовсе не…

– Флоренс, – перебил он меня. На его лице показалась улыбка. – Я не укоряю тебя. Просто предлагаю.

Я пристально смотрела на него.

– Вы хотите, чтобы я говорила вам «Бенедикт»? – уточнила я.

– А у тебя есть обращение поинтереснее? – развеселился он. – В любом случае ты всегда пренебрегаешь этикетом.

– Может, не совсем… – виновато начала я.

Его улыбка стала шире, а на щеках показались ямочки.

– Могу припомнить несколько случаев, когда обращение «Ваше Величество» звучало оскорблением.

– Значит, по этой стороне моего характера вы совсем не скучаете? – заключила я.

– Да, не слишком, – признался Бенедикт, но тут же его голос смягчился. – Но сильно скучаю по тому, как ты говорила «Бенедикт».

Его слова отозвались теплым покалыванием внутри.

– Всего несколько раз, – отметила я.

Он покачал головой, будто поражаясь самому себе.

– Тем не менее этого оказалось достаточно. – Он поднялся с кресла, ласково улыбаясь. – Но решение за тобой, как всегда.

– Вы уходите? – в замешательстве спросила я, когда король повернулся к двери. Я думала, он захочет выпить моей крови. Или хотя бы останется со мной, пока я не усну. Но, судя по всему, он пришел только отдать подарок. Как же его понять? На концерте мы сблизились как никогда, но по дороге в замок он находился будто в другой вселенной. Только что он попросил называть его по имени, а теперь бросал в одиночестве. Чего он хочет от меня?

Бенедикт замешкался, хотя я уже не ждала, что он повернется ко мне. Но он не двигался с места.

– Ты хочешь, чтобы я остался? – спросил он. Теплое покалывание внутри переросло в трепет.

– Не буду возражать, – уклончиво ответила я, и Бенедикт тихо рассмеялся.

– Прямота или сдержанность – не такой сложный выбор, почему ты не можешь определиться?

– Я думала, ты ждешь и того и другого, Бенедикт, – тихо ответила я, сжав кулаки. Его имя прозвучало непривычно, но в то же время я испытала удовлетворение.

Он, напрягшись, распрямил плечи. Глубоко вдохнул, будто привыкая к тому, как я произношу его имя, и так я почувствовала себя смелее. Вероятно, я обладала большей властью над королем, чем думала. Король? Плевать! Он подчиняется моим желаниям.

– Верно, – резко ответил он. – Но я не намерен строить догадки. Чего хочешь ты, Флоренс?

Я поймала его взгляд.

– Хочу, чтобы ты остался.

Бенедикт опустился в кресло.

– Снова мучают кошмары? – поинтересовался он, но я помотала головой.

– Нет. Но мне нравится, когда ты рядом.

Его губы дернулись в улыбке. Но, не отвечая на мои попытки флиртовать, он откинулся на спинку кресла.

– Подожду, пока ты не уснешь.

Мне едва удалось подавить стон разочарования. И почему все так сложно? Последней фразой Бенедикт будто подвел черту. Хотя я и была ему благодарна, все-таки сильно разозлилась. Это он начал рушить стены между нами. И вот, кажется, передумал. И не просто оставил их на месте, а укрепил и замазал трещины. Возможно, он тоже осознал, что, если не будем сдерживаться, в скором времени окажемся на груде развалин.

Но ведь это и было моей целью – превратить королевство в руины. И свергнуть короля.

Слова брата эхом отдавались в памяти. Я потратила впустую три месяца. Три месяца я подпитывала страхи, от которых следовало избавиться еще до бала. Сколько бы я ни злилась и ни расстраивалась, брат прав. Пора наконец вернуться к плану. Чем раньше, тем лучше: если я не успею, пострадают все.

Скинув одеяло, я вскочила с кровати. Бенедикт бросил взгляд на мои ноги.

– Все в порядке? – спокойно спросил он.

Кивнув, я подошла к нему, провела ладонью по подлокотнику кресла, затем вверх по его руке. Бенедикту пришлось запрокинуть голову, чтобы видеть мои глаза, но его лицо оставалось бесстрастным. Он напрягся в предвкушении, а меня охватила дрожь. Хотела бы я списать ее на ночную прохладу, но меня сразил взгляд Бенедикта.