– Как легко, оказывается, вас шантажировать, – пошутила я и села в кресло.

– Под правильно рассчитаной угрозой и король согнется, – сухо заметил Бенедикт и вновь погладил золотую раму арфы.

– Спасибо, – еще раз поблагодарила я, но он лишь покачал головой.

– Я не собирался лишать вас свободы, – сказал он спокойно. – Но я оказался между двух огней. Как можно быть хорошим королем и добрым одновременно? Не всегда удается найти золотую середину.

Его слова отозвались в моей душе. В них не было никакого притворства. Возможно, король на самом деле старается поступать правильно. Но он упускал из виду то, что его власть простиралась далеко за пределы замка: до самых дальних закоулков города, до самого маленького острова у наших берегов. И всюду люди страдали под этой властью. Из-за короля.

– Понимаю, – вздохнула я.

Воцарилось молчание, но неловкости не чувствовалось. Этой тишиной нас окутало взаимопонимание. Я наблюдала, как Бенедикт проводит пальцем по орнаменту на арфе, и почти ощущала эти ласковые касания.

– Что за мелодию вы играли? – вдруг спросила я.

– Мама написала ее, – признался Бенедикт. – Она называется «Песнь горести».

У меня сжалось сердце. Лучшего названия не придумаешь. Описывая мелодию одним словом, я назвала бы ее «Вздох».

– Эта музыка чудесна.

– Да, мама была талантлива.

– Сыграете еще раз для меня?

Притворяться не пришлось: мне и правда хотелось вновь услышать эту музыку. И я жаждала увидеть, как он исполняет ее.

– Можно попробовать, – не стал сопротивляться Бенедикт. – Но, честно говоря, у меня уже ноют руки.

– Потому что вы неправильно их ставите, – заметила я и тут же прикусила язык. – Ой, простите…

Но он лишь удивленно выгнул брови.

– Нет, продолжай. Научи меня держать руки правильно.

– Вы небрежны. Если и дальше не будете следить за руками, рискуете растянуть сухожилия.

– И на что именно я должен обращать внимание? – нахмурился Бенедикт. – Боюсь, с моего последнего урока прошло слишком много времени. Два десятилетия, если точнее.

– Эм… Так трудно объяснить, – сказала я, заливаясь краской. Бенедикт смотрел на меня в ожидании. – Могу я показать? – робко предложила я.

Он испытующе смотрел на меня.

– Хорошо, – наконец согласился он и придвинулся к краю табурета, освобождая мне место. – Просвети меня.

Я присела рядом. На крохотном сиденье вдвоем было тесно, поэтому мы неизбежно касались друг друга. Тепло Бенедикта отозвалось во мне желанием прижаться к нему, но я подавила этот порыв. Вместо этого я лишь кивнула ему.

– Покажите, как вы держали руки?

Он наклонил арфу к себе и поднес руки к струнам. Я замотала головой. Я взяла его за руки и чуть развернула их, почувствовав, как внутри разливается огонь.

– Вот так, – тихо произнесла я. – Большой палец немного выше. И расслабьтесь.

Бережно я пыталась разжать его пальцы, но король вдруг сомкнул их вокруг моих, и я замерла. Попыталась поймать его взгляд, но он смотрел на сплетение наших рук и с нежностью поглаживал мои ладони. Мне стало очень жарко, и в животе вспорхнули бабочки.

– Это краска? – едва слышно спросил Бенедикт. Я ахнула, и мы наконец встретились взглядами. Его зеленые глаза пронзили меня насквозь.

– Бриана захотела порисовать, – объяснила я.

Он слегка улыбнулся.

– Рисунки пальцами?

Я усмехнулась.

– Не так уж это легко!

– Разумеется. И что ты нарисовала?

– Ничего, – торопливо произнесла я.

Он выгнул бровь.

– А если спросить Лиру, она подтвердит?

– Там действительно… ничего.

– Хм-м, – протянул он с ухмылкой. – Либо ты изобразила мой портрет в натуральную величину, либо я наконец узнал, какого таланта у тебя нет.

Я сверкнула на него глазами.

– Портрет должен быть размером с замок, чтобы он удовлетворял ваше эго.

– Значит, последнее? – сказал он, явно забавляясь.

– Чему здесь удивляться? Существует множество вещей, в которых я не сильна.

– До сих пор я не знал об этом. Ты умна, неплохо образована, музыкально одарена и быстро соображаешь…

– Наверное, это вам стоит написать мой портрет, – пошутила я.

Бенедикт покачал головой.

– Именно об этом я и говорю.

– Возможно, вас просто легко впечатлить, – заметила я.

– Определенно, это не так, – возразил он, задумчиво смотря на меня. Он по-прежнему сжимал мою руку, и это прикосновение, казалось, обжигало мою кожу.

– Вам тоже часто удавалось удивить меня, – прошептала я.

– Неужели?

И снова этот голос, от которого меня всякий раз бросало в жар.

– За холодностью и черствостью вы прячете чувства, терзающие вас.

– Тогда что же удивляет тебя?

Я набралась смелости.

– Вы способны открыто признаться в своих чувствах, когда в этом возникает необходимость. Большинство прячет все в себе – боятся быть сентиментальными. Вы же, полагаю, скрываете их только потому, что не хотите беспокоить никого своими переживаниями.

– Скорее всего, это ты из тех, кого легко очаровать, – пробормотал Бенедикт.

В горле образовался ком. Хотела бы я убедить себя, что соврала королю. Или что то восхищение, которое он порой пробуждал во мне, вызвано заниженными ожиданиями. Я считала его чудовищем, ожидала самого худшего, и теперь любого проявления человечности, пусть и незначительного, было достаточно, чтобы произвести на меня впечатление. Но дело обстояло иначе. И с каждым днем все труднее становилось отрицать правду.

– Это точно не про меня, – выдохнула я.

Бенедикт раздраженно фыркнул.

– Уму непостижимо.

– Что именно?

– На балу в честь солнцестояния я не сомневался, что непременно пожалею о своем выборе.

– А сейчас?

Он задержал взгляд на моих губах.

– Сейчас не знаю, что и думать.

Я смутилась.

– Не понимаю, о чем вы.

– Ты ставишь меня в тупик, Флоренс. – Он, крепче сжав мою руку, снова посмотрел мне в глаза, и у меня перехватило дыхание.

– Да вы и сами… незаурядны, – слова давались мне с большим трудом.

Бенедикт отпустил мою ладонь, опустил арфу на пол и повернулся ко мне. Рукой он опирался позади меня на табурет – не вполне объятия, но мы оказались ближе друг к другу. Биение моего сердца ускорилось. Бенедикт стал медленно наклоняться ко мне, и я оцепенела.

Он замер в сантиметрах от меня. Я расслышала, как он сглотнул. Горячее дыхание лизнуло меня по щеке, и я растерялась. Он хотел поцеловать меня? Тогда чего же ждал? Должна ли я что-то сделать?

Я собиралась нарушить молчание, но в ту секунду Бенедикт наклонился, запечатлел мимолетный поцелуй у меня на щеке и встал.

– У меня назначена еще одна встреча, – выговорил он неожиданно хриплым голосом. Он направился к столу, и я поднялась с табурета, колени дрожали.

– Конечно, – вот и все, что я смогла выговорить.

Бенедикт прочистил горло и, скользнув по мне взглядом, посмотрел на арфу.

– Может, в следующий раз научишь меня еще чему-то.

Мое сердце отчаянно колотилось, немного закружилась голова.

– Когда вам будет угодно, Ваше Величество.

Наверное, мне показалось, что на долю секунды он недовольно поморщился из-за этого официального обращения.

– В ближайшее время отправлю приглашение твоему брату и распоряжусь, чтобы сад открыли. Можешь передать это Лире.

– Лучше скажите сами: это спасет вас от семечек в постели, – заметила я, направляясь к двери.

– Точно. Ты права, спасибо.

В нерешительности я замерла на пороге.

– Спасибо.

Он махнул рукой, уже принявшись разбирать бумаги на столе.

– До встречи, Флоренс.

– До свидания, – ответила я и ушла. В коридоре я тяжело отдышалась, пытаясь успокоиться. Но безуспешно. После того момента близости внутри у меня все перевернулось.

Он хотел поцеловать меня? Нет. О боги…

Конечно хотел. Что еще это могло значить? Тогда почему не поцеловал? И самый главный вопрос: почему я расстроилась, что он этого не сделал?

Глава 12 Посмотри на меня теперь

Глава 12

Посмотри на меня теперь

На мой день рождения погода выдалась замечательная. На лондонском небе, вечно затянутом свинцовыми тучами, не было ни облачка. Я гуляла по саду, подставив лицо теплым лучам солнца. Пахло весной, росой, ранними цветами, растущими вдоль дорожек, новой жизнью.

Проснувшись утром, я обнаружила на столике тарелку с капкейками, твердыми как камень. К ним прилагалась картина, завернутая в оберточную бумагу: красная роза во всю величину холста. Не было необходимости заглядывать в открытку, чтобы понять, что это постарались Лира с Брианой. Но я все равно изумилась: не ожидала от них подарков, тем более сделанных ими самими.

А вот от Бенедикта я пока ничего не получила. Вчера он пожелал мне хорошего дня и дал выходной, чтобы я могла насладиться праздником. Но самого короля я сегодня еще не видела. Наверняка он заперся в кабинете, не смея пошевелиться под горой документов.

Он еще больше отстранился от меня, с тех пор как я застала его за игрой на арфе, и подчеркнуто держал меня на расстоянии. Что ж, самое время обратиться к помощи Валя. Брат придумает, как поступить. Надеюсь.

Валь…