– Вот, – раздался голос с другого конца стола. Подняв глаза, я обнаружила, что король протягивает мне свои фишки. Изумительно.

– Не боитесь, что я проиграю эти деньги, Ваше Величество? – поддразнила я Бенедикта, но фишки все-таки забрала.

От меня не ускользнуло, как он едва заметно поморщился от официального обращения. Но уголки его рта быстро поползли вверх.

– Уверен, что скоро они вернутся ко мне.

Я хмыкнула.

– Вы весьма самоуверенны.

Отец Брианы кивнул.

– К несчастью, на то есть причины. Мы рады, что каждую неделю Его Величество составляет нам компанию в игре. Но для наших кошельков это не несет ничего хорошего.

– У тебя было сто тридцать лет на тренировку, Морган, – заметил Бенедикт.

Морган Фаррелл, королевский казначей. Лира рассказывала о нем, когда знакомила нас с Брианой.

Эрис взяла с середины стола колоду карт и принялась мешать.

– Я раздаю.

– А что, если я не проиграю? – поинтересовалась я у Бенедикта, вызывающе вскинув брови.

Он взглянул на небольшую стопку карт, зажатых у меня между пальцев, затем на меня.

– Все, что удастся выиграть, – твое.

– А сколько стоят фишки?

– Те, что я дал тебе, – примерно пять тысяч фунтов.

У меня перехватило дыхание.

– Вы, должно быть, шутите.

Но Бенедикт лишь пожал плечами, забрал у Эрис карты и раскрыл их веером.

– Желаете что-нибудь выпить, мисс Хоторн? – предложил казначей, и я рассеянно кивнула.

Мне пришлось бы работать четыре месяца, чтобы скопить сумму, которую я сейчас держала в руках. Но я запретила себе отвлекаться на это. Даже если мне удастся выиграть весь банк – эти деньги ничто по сравнению с тем, что поставлено на карту в моей миссии.

* * *

Вечер тянулся бесконечно, и мы все играли партию за партией. В швейной мастерской, бывало, в перерывах играли в браг, но не на деньги. Так что я с самого начала была осторожна со ставками. Но постепенно я набралась смелости и стала повышать ставки, медленно зарабатывая новые фишки. Отец Брианы – он настаивал, чтобы я обращалась к нему по имени, – спокойно относился к проигрышам и легко расставался с фишками, успев все проиграть за несколько партий. У остальных вампиров дела шли не так скверно. Да и Бенедикт, очевидно, не случайно носил корону. Он оставался абсолютно непроницаемым, но, казалось, читал по глазам мои мысли. Он не спускал с меня пристального взгляда, заставляя меня нервничать, что совсем не помогало игре. Но спустя часа два мне удалось кое-что заметить. Блефуя, Бенедикт почти незаметно напрягал челюсть, стискивая зубы. Вероятно, я заметила это только потому, что пялилась на его губы, но все же сочла это успехом. Теперь я чувствовала себя увереннее в игре.

Салон постепенно опустел, игроки один за другим выходили из-за стола. В конце концов остались только мы с Бенедиктом. Эрис раздавала карты, другие наблюдали. Мне в руки легли дьявольски хорошие карты. А на лице Бенедикта предательски дергались мышцы, когда он повышал ставку.

Я расплылась в улыбке.

– Знаю, что ты блефуешь, – произнесла я и повысила ставку.

Вскинув брови, Бенедикт бросил мне легкую улыбку. На щеке у него показалась ямочка, и мне потребовалось несколько секунд, чтобы оторвать от нее взгляд.

– Никто никогда не знает, что я блефую, – заявил он, пододвинув к центру стола еще несколько фишек.

– Ах вот как? Возможно, вы не так загадочны, как думаете?

Снова была моя очередь. Стопка фишек посередине стола росла, а моя уменьшалась, но я старалась не слишком переживать. Одним глотком я осушила стакан виски, предложенный Морганом, и произвела подсчеты. В стопке оказалось примерно двадцать тысяч фунтов. Если я выиграю… Что мне делать с такими деньгами? Отправить семье, пожертвовать в детский дом?

Стиснув зубы, Бенедикт кинул пару фишек в общую стопку. Вздохнув, я покачала головой.

– Это подачка, Ваше Величество? Не терпится избавиться от денег?

Бенедикт замер. Задумчиво посмотрев на меня, он вернул фишки. Удовлетворение волной захлестнуло меня, но схлынуло столь же быстро.

– Ва-банк, – бросил Бенедикт, откинувшись на спинку кресла.

Я растерялась, на миг меня охватили сомнения. А вдруг ошиблась в наблюдениях? Нет. Я внимательно следила, когда он блефует и когда нет. Король пытался запутать меня, потому что мне удалось его раскусить. Обидно будет отдать ему победу, имея на руках такие хорошие карты.

– Ва-банк, – повторила я, открывая карты. Бенедикт взглянул на них, затем вновь на меня. Я дрожала, ладони вспотели.

Тяжело вздохнув, он наклонился вперед, переплетя руки на столе.

– Я предупреждал, – проговорил он, открыв мне карты.

Я замерла, в ужасе глядя на них. Бенедикту выпала лучшая из комбинаций в игре – он выиграл.

– Но… – уныло протянула я. Я не сомневалась. Все было очевидно…

– Ты и правда думала, что меня, имеющего репутацию блестящего игрока, можно так просто раскусить? – спросил Бенедикт, сжав челюсти. И улыбнулся.

Я нахмурилась.

– Ты обманул меня.

– Блефовал, – он подмигнул зрителям, давая понять, что игра окончена. – Не так, как ты ожидала. Думаю, на сегодня хватит.

Можно и так выразиться. Мне было больше нечего ставить – а значит, играть дальше я не могла. Похоже, я взяла на себя слишком много. Недооценила Бенедикта. И такие деньги как песок утекли из моих рук. С мрачным видом я отодвинула проигранные фишки.

Вампиры попрощались. Эрис положила колоду карт и встала из-за стола. Я тоже поднялась. Вот и возможность побыть вместе с Бенедиктом, но искать его близости сейчас было бы слишком явным. Я провела в его компании часа два, дав ему все понять. Еще немного, и я покажусь навязчивой – наверное, даже жалкой, учитывая мое поражение. Лучше немного отдалиться от него.

Но, когда я, пожелав спокойной ночи, проходила мимо кресла Бенедикта, он нежно взял меня за запястье. Сжимая мне руку, он поймал мой взгляд. Тем временем вампиры покидали салон. Я заметила, что Эрис вышла последней и прикрыла за собой дверь, оставив нас наедине.

– Ты злишься из-за меня? – вполголоса спросил он.

Он слабо удерживал меня, и я могла в любую секунду вырваться, но большим пальцем он поглаживал тыльную сторону моей ладони, поэтому мне не хотелось и пытаться.

– Это всего лишь игра, – возразила я.

Он вскинул брови.

– Со ставкой выше, чем твой годовой доход.

– Предположим. Терять деньги было неприятно, – призналась я. – Но я играла не ради победы.

– Ради чего же?

– Компании.

– Моих дряхлых советников?

– Еще спрашиваешь? – почти разозлилась я. – Ради тебя, Бенедикт. Я здесь ради тебя.

Он нахмурился, не веря. В его взгляде читалось сомнение.

– Почему? – поинтересовался он. – Объясни же.

С моих губ сорвался раздраженный стон. И что он надеялся услышать? Я могла произнести длинную речь о том, что нахожу его привлекательным. И мне даже не пришлось бы врать. Но это я уже пыталась делать вчера. Проблема не во мне, а в нем. Так что, вероятно, пора менять стратегию.

– Не понимаю, что должна объяснять, – смутившись, ответила я. – Влечение – вещь иррациональная, Бенедикт. Полагаю, тебе трудно понять это, потому что ты не чувствуешь того же. И в таком случае ни одно объяснение в мире не поможет. Я лучше пойду. Не хочу тратить твое время или заставлять делать то, чего ты не хочешь.

Я отвернулась, но внезапно Бенедикт впился ногтями мне в запястье.

– Стой.

Я вопросительно посмотрела на него: на его лице отражалась внутренняя борьба. Похоже, с новой стратегией я все правильно рассчитала. Едва с его губ сорвалось следующее слово, я поняла, что победила.

– Останься.

Я вскинула голову. Нет, так просто он не отделается.

– Зачем? Объясни.

С тяжелым вздохом Бенедикт притянул меня к себе и усадил на колени. Одной рукой он приобнял меня за талию, другую опустил на бедро.

От удивления я замерла. Сердце заколотилось быстрее. Жар, исходящий от Бенедикта, окутал меня, а внизу живота разлилось волнительное покалывание.

– Не представляю, что мне с тобой делать, Флоренс, – прошептал он. Его тоска бросалась в глаза.

Почему это прозвучало так обнадеживающе? Так не должно быть? Невозможно, чтобы его голоса, того, как он держал руку на моем бедре, оказалось достаточно, чтобы я потеряла голову. Но так и произошло.

– А какие есть варианты? – выдохнула я.

Бенедикт крепче обнял меня за талию, ласково погладил по бедру.

– Даже не спрашивай, – прорычал он.

– Поздно.

Он тяжело сглотнул, но промолчал. Я почти слышала, как в его голове роятся мысли. Судя по всему, он думал о том же, что и прошлой ночью. Я осторожно развернулась, чтобы лучше видеть его.

– Не обязательно так сильно оберегать меня, – прошептала я.

– Нет, – пробормотал он, всматриваясь мне в глаза. – Скорее другим стоит тебя остерегаться. Мне в том числе.

– Ты боишься меня?

Этот вопрос не подразумевал ничего серьезного. Но Бенедикт тяжело вздохнул.

– Немного.

– Но почему?

– Не могу тебя понять. Я не пошел бы ва-банк, не будучи уверенным, что не проиграю со своей комбинацией. Но я и понятия не имел, что у тебя на уме, Флоренс. И до сих пор не понимаю.

– Вероятно, дело в том, что ты меня недооцениваешь, – возразила я. Прозвучало это иронично, учитывая, что это я проиграла, недооценив его.

– Это уже давно не так.

– Неправда. Вчера вечером это подтвердилось. Да и сейчас ты недооцениваешь меня. В противном случае мне не пришлось бы объяснять, чем ты привлекаешь меня и что корона на твоей голове не имеет никакого значения, когда речь идет о моих чувствах.