Бенедикт не торопился с ответом.

– Ты все еще не веришь мне, – тихо проговорила я. – Какой в этом смысл?

Я хотела встать, но он не позволил. Наоборот, притянул меня ближе, спиной к его теплой груди. В животе у меня снова разлилось тепло.

– Я верю тебе, – прошептал он.

Я затаила дыхание. Повернула голову и, посмотрев ему в глаза, собрала все свое мужество.

– Тогда докажи.

Но он не спешил. Легкие поглаживания по бедру переместились на талию. Затем он забрался рукой мне под свитер. Исходящее от него тепло разгоралось все жарче.

– Чего ты хочешь? – прошептал он.

Я выдохнула.

– Все, что ты можешь мне дать.

Он тяжело дышал.

– А что, если этого окажется недостаточно? – прошептал он.

– Я не спешу, Бенедикт, – ответила я.

– Или наоборот, я дам тебе слишком много?

Приятная дрожь пробежала по телу.

– Слишком много никогда не бывает, – вполголоса заметила я. – Я хочу всего. Я твоя душой и телом. Только позволь.

– Этим я признаю тебя своей, – повторил он клятву, которую мы дали друг другу, и меня охватил трепет.

Бенедикт поглаживал меня под свитером, отчего ощущения покалывания только усиливались.

– Ты больше не отвергнешь меня? – спросила я, задержав дыхание.

– Я изменил свое мнение.

– И часто такое случается?

– Временами. Когда появляется веская причина.

Я коснулась его, кончиками пальцев проведя по плечу, почувствовала, как мурашки пробежали по его коже.

– И мне удалось стать такой причиной? – прошептала я.

– Ты сведешь меня в могилу, Флоренс Хоторн, – хмыкнул он.

Я чуть пододвинулась и, вздохнув, прижалась к его груди.

– Простого «да» было бы достаточно, Бенедикт Тюдор.

Он выдохнул, а я сквозь одежду ощутила первые признаки его возбуждения. Бенедикт сильнее схватил меня за бедро, и внутри у меня все воспламенилось.

– Будешь спать со мной этой ночью? – спросила я, накрыв его руку своей, и его мускулы напряглись.

– Нет, – прорычал он мне на ухо. Его горячее дыхание лизнуло меня по виску.

– Почему?

– Я не смогу уснуть, если ты будешь рядом.

– А кто говорил о сне?

Теперь я уже отчетливо чувствовала под собой что-то твердое.

– Ты играешь с огнем, – предупредил он. – Надеюсь, ты понимаешь.

– Я не боюсь тебя.

– Дело не в этом, Флоренс. Я лишь пытаюсь держать себя в руках.

– А может, я не хочу, чтобы ты сдерживался? – парировала я. Что я говорю? Хорошая ли идея – двигаться в этом направлении?

Бенедикт крепче прижал меня к себе. Не знаю, пытался ли он так остановить меня или просто желал сильнее почувствовать мое тело. Но в любом случае мне это понравилось. Я не хотела больше ждать. Я хотела его прямо сейчас.

Я повернула голову, чтобы вглядеться в него: лицо, пряди, ниспадавшие на лоб, щетина на щеках, полные губы и зеленые глаза, потемневшие от желания.

Тишина, окутавшая нас, прерывалась только громкими вздохами и биением наших сердец. Мы смотрели друг на друга, и полную желания тяжесть внизу моего живота становилось почти невозможно терпеть.

Рукой Бенедикт поднимался выше и плавным движением приподнял мой свитер. У меня перехватило дыхание.

– Ты можешь в любой момент остановить меня, – прошептал он, прижавшись своей щекой к моей.

Я закрыла глаза.

– Знаю.

Он скользнул рукой еще выше, нежно коснулся тонкого кружева на моем лифчике. Я издала тихий стон.

Наклонив голову, он поцеловал меня в шею. Его прикосновения обожгли мне кожу, как лесной пожар. Обычно я чувствовала его губы, только когда он пил мою кровь. Но никогда еще я не чувствовала их вот так. Бенедикт ласково провел клыками мне по шее, и я ахнула. Я инстинктивно наклонила голову, чтобы ему было удобнее пить.

– Объясни мне кое-что, – потребовал он, и его низкий голос вызвал дрожь в моем теле.

– Что именно? – прошептала я.

– Когда-то ты говорила, что укусы делают тебя покорной…

– Без комментариев, – выпалила я.

– М-м-м, – этот звук отозвался у меня в животе. – Кажется, я понял.

Неторопливым движением Бенедикт опустил бретельку моего лифчика под свитером и освободил грудь от сковывающей ткани. Кончиками пальцев прикоснулся к распаленной коже и большим пальцем обвел сосок.

Я подавила стон. Это неправильно. Мне не должно это нравиться. Ни его укусы, ни прикосновения. И все же я наслаждалась каждой секундой и начала извиваться, сидя у него на коленях, вцепилась пальцами ему в руку.

Бенедикт простонал.

– Черт, Флоренс…

– О нет, только не надо лекций о морали, – задыхаясь, проговорила я.

Он тяжело дышал, опустив свободную руку мне на бедро.

– Сейчас у меня другие планы, – прошептал он и переложил мою ногу так, чтобы я сидела у него на коленях, раздвинув бедра.

Я чувствовала его эрекцию у себя под попой, осознавая, что он, похоже, хотел этого не меньше меня – и это возбуждало сильнее. Бенедикт ласкал мою грудь, другой рукой блуждая по внутренней стороне бедра, и я растаяла. Приблизившись к центру между моих ног, он остановился.

– Продолжай, – взмолилась я, тяжело дыша, и почувствовала, как он дрожит.

Он развел ноги чуть в стороны, тем самым раздвинув мои, расстегнул ширинку на моих штанах, просунул руку мне в трусики. Со вздохом я произнесла его имя. Шершавые пальцы легко скользнули мне между ног – там уже выступила влага, и он коснулся моего клитора.

С губ Бенедикта сорвался звук, напоминавший рык, а я извивалась под его прикосновениями, двигала его руку, отчаянно пытаясь сильнее прочувствовать эту близость. Он неторопливо проник в меня пальцем, и способность ясно мыслить оставила меня. Казалось, мы делаем что-то запретное. И, возможно, именно это возбуждало меня.

Он снова коснулся клитора, массируя его, проник внутрь пальцем. Его эрекция упиралась мне в задницу, он сжимал мне грудь, и ласкал губами шею. Это было слишком, и все равно я жаждала большего.

Хотелось развернуться, поцеловать его, почувствовать его внутри себя. Но приходилось ограничиваться лишь тем, что он давал мне. Бенедикт проник в меня уже двумя пальцами, большим пальцем массируя клитор, а затем вонзился клыками в шею.

Легкую боль затмил оргазм. Я содрогалась от удовольствия, пока Бенедикт одновременно пил мою кровь и двигал внутри пальцами. Я вцепилась ему в руку, тщетно пытаясь сдержать стон. Его стоны звучали приглушенно, пока он впивался губами в мою шею, но их звуки вибрацией отдавались во всем теле.

Его прикосновения стали легче. Дрожь прекратилась, и я откинулась Бенедикту на грудь, лишившись сил.

Он осторожно вытащил ладонь, застегнул мне ширинку, поправил одежду. С нежностью облизнул и затем поцеловал место укуса.

Я все еще чувствовала его возбуждение, но пошевелиться не могла. Ноги казались ватными, я прерывисто дышала.

Без лишних слов Бенедикт обхватил меня руками, а я, прижимаясь к нему, ощущала биение его сердца, оно колотилось так же сильно, как и мое, и я потерлась щекой о его щеку.

– Все хорошо? – осведомился он. Его хриплый голос дарил мне чувство защищенности.

– Хорошо? Великолепно! – вздохнула я.

Он молчал. По мере того как я приходила в чувство, где-то в глубине зарождалось неприятное ощущение.

– А у тебя? – вполголоса спросила я.

Он откашлялся.

– Тоже.

В его голосе я различила странные нотки. Поднявшись с кресла, Бенедикт поставил меня на ноги, но не стал продолжать и отстранился, лишь мимолетно коснувшись губами моих волос.

– Доброй ночи, Флоренс, – произнес он и отвернулся.

– Доброй ночи? – рассеянно повторила я.

Ответа не последовало. Он быстро прошел к двери и оставил меня одну в салоне, будто ничего не произошло. Он даже не обернулся.

Вот же… засранец.

Я понимала, почему он ушел – цеплялся за последнюю надежду сохранить стену между нами. Но это не отменяло того, что я чертовски беспокоилась.

Я совсем запуталась в своих чувствах. Я все еще переживала удовольствие от случившегося. Но на душе было тяжело. Случившееся казалось частью плана. Игрой, которую я должна вести. Но границы между правдой и ложью становились все более размытыми. И как бы я ни оценивала свое положение сейчас, ясно было одно – я хочу большего.

Глава 16 Зеленые глаза

Глава 16

Зеленые глаза

Двое стражников, дожидавшихся за дверью, сопроводили меня в мою комнату. Я шла между ними, опустив взгляд и сгорая от стыда. Наверняка стражники что-то поняли: сначала игровой зал покинули все гости, чуть позже оттуда поспешно вышел король. Но мне было так больно…

Бенедикт причинил мне боль, когда неожиданно оставил одну. Обманывать себя оказалось неприятно. И я жалела, что случившееся было ложью и не могло стать реальностью.

Быстро подготовившись ко сну, я выключила свет и забралась под одеяло. Но уснуть так и не смогла, сколько ни пыталась. Наверное, лучше сохранять дистанцию между нами, чтобы защитить сердце, но меня неудержимо тянуло к нему. Сделать последний шаг – что может быть проще? Этого требовали и моя миссия, и жажда близости. И только рассудок говорил другое.

Приближалась полночь, и я не могла больше выносить терзания. Наверняка Бенедикт уже спал, но стоило хотя бы попытаться поговорить с ним. Я выбралась из постели и босиком прошла к комнате Бенедикта, ощущая на себе взгляды стражников. Тихо постучалась в дверь, боясь разбудить его, но, к удивлению, услышала ясное «войдите».

Я робко вошла. В гостиной никого не оказалось, но Бенедикт вдруг появился в дверях кабинета. Одежда на нем была все та же, волосы взъерошены, рубашка измята. У меня перехватило дыхание.