Я не успеваю блокировать ее удары, она снова бьет меня, на этот раз в челюсть.
Я в метро. Мама, папа и четыре девочки.
Я в метро. Мама, папа и четыре девочки.
Я в психиатрической лечебнице. Рыдаю в подушку, а моя соседка по комнате храпит.
Я в психиатрической лечебнице. Рыдаю в подушку, а моя соседка по комнате храпит.
Я стою перед журналистами и слушаю, как директор ФБР лжет всему миру.
Я стою перед журналистами и слушаю, как директор ФБР лжет всему миру.
Я вижу перед собой то одного врача, то другого. Каждый из них пытается заставить меня говорить.
Я вижу перед собой то одного врача, то другого. Каждый из них пытается заставить меня говорить.
Я в мадридском аэропорту, и Летти убеждает меня, что я обязательно вновь обрету способность говорить.
Я в мадридском аэропорту, и Летти убеждает меня, что я обязательно вновь обрету способность говорить.
Я обнимаю Беа, умоляю ее сопротивляться, пока Антонелла вселяется в ее тело.
Я обнимаю Беа, умоляю ее сопротивляться, пока Антонелла вселяется в ее тело.
Я рядом с Себастианом, и он говорит: «Я выбираю тебя!»
Я рядом с Себастианом, и он говорит: «Я выбираю тебя!»
Я вырываюсь из черной дыры памяти, любовь Себастиана придает мне сил. Я отказываюсь превращаться обратно в ту потерянную девушку. Я не растворюсь в своем горе. Я буду сражаться!
– Нам обеим довелось пережить боль, – говорю я Антонелле. – Это то, что должно сблизить нас, а не стравливать. Мы сможем найти способ победить проклятье…
– Мне неинтересна обычная человеческая жизнь, – отвечает сестра, готовясь к следующей атаке. – У меня есть шанс стать кем-то намного более значимым, тебе такое и не снилось. Твоя слава на этой планете зависит только от меня. Я способна обрести истинное могущество, которого никогда раньше не существовало на этой планете. Я стану первым представителем нового вида на Земле. Ты действительно считаешь, что твоя ничтожная жизнь стоит того, чтобы отказаться от эволюции?