1. здоровье

2. здравый рассудок

Сидя в бархатном кресле частной ложи, Мирей смотрит, как Синали фон Отклэр медленно снимает шлем. Мигалки роботов-медиков раскрашивают ее лицо оттенками рубина. Вид ее ужасен: волосы слиплись от пота, губы искусаны, макияж, наложенный визажистом в попытке скрыть оспины, размыт потом. Никакого достоинства. Или приличия. Только борьба. Только девчонка, близкая к перегрузке.

Даже у старых наездников серебро идет носом не так обильно, как у нее.

Что-то не так с ее боевым жеребцом.

И с Адским Бегуном тоже.

Бабушка часто говорила, что благородной даме любопытство не пристало – оно привело к грехопадению Евы и было проклятием мудрецов. Одержимость Ракса этой девчонкой, Синали, заставила Мирей думать, что он в ней нашел. Она перерыла все материалы ЦУБ по Адскому Бегуну за много лет, и оказалось, что материалы по Разрушителю Небес имеют столь же долгую историю: 354 года назад был зарегистрирован робот А3, в дальнейшем известный как Разрушитель Небес. В том же году Адский Бегун А4 прошел активацию, и в том же году Дом Рессинимусов пришел к власти и возвел на престол первого короля Станции. Но в материалах по Разрушителю Небес информации содержится больше, чем в материалах по Адскому Бегуну. Их нашли вместе на ближайшем астероидном поле – обломки Войны, телепортированные врагом вместе со Станцией. Вот только Адского Бегуна сразу перепрофилировали и активировали, а Разрушитель Небес пропал из виду более чем на триста лет и снова появился, только когда Астрикс вэль Литруа, будучи еще подростком, приобрела на него права, дала ему имя и приступила к настройке. Наездники Адского Бегуна никогда надолго не задерживались – но, возможно, и Разрушителя Небес.

Кем бы ни был Разрушитель Небес, он может оказаться столь же мощным, как и Адский Бегун. И таким же опасным, да еще в руках предателя. Литруа победил. Снова. Теперь умрет еще кто-то из семьи Мирей. Возможно, так было предопределено, и Бог пожелал, чтобы именно Мирей положила конец цепочке убийств, совершаемой бешеным псом.

Место рядом с ней свободно, Ракс так и не появился. Мирей знает: будь он здесь, вцеплялся бы в подлокотники, не сводя глаз с увеличенной голограммы в центре арены, с изнуренного лица убийцы.

Мирей безжалостно подавляет шевельнувшееся в груди сомнение. Брак существует не для любви. Для любви, увлечений и эмоций есть детство, а она давно не ребенок. Брак – это часть игры, не выбор, а долг. Она видела, как это бывает с другими благородными девушками: будут дети, будут интрижки. Ненависть, отвращение и в лучшем случае – гармоничное безразличие. Сколько бы книг о Войне она ни прочла – о рыцарях, которые клялись друг другу в верности перед тем, как броситься в схватку, о произнесенных шепотом в последние мгновения их отважной жизни обещаниях любить друг друга вечно, – ей известно, что благородным вступать в брак по любви невозможно.