Я делаю судорожный вдох.

– Те головы, которые отправляют под океан…

– Там и находится активная зона главного реактора Станции, наполненная нейрожидкостью. Тем, кто имеет высокий уровень допуска, она известна под названием «ядра».

– Я видела главный реактор, – возражаю я. – Он работает на солнечной энергии. В Центральном районе…

– Это лишь копия, с помощью которой очищают энергию, выработанную настоящим ядром. Если объяснять населению, что мы обуздываем все еще живого врага и пользуемся его силой, это плохо скажется на его моральном состоянии, а моральное состояние населения – единственное, что стоит между императивом и хаосом.

Я стискиваю в кулаках простыню, сосредотачиваюсь на свежем шраме у меня на груди.

– Мозг людей скармливают… гигантскому седлу?

Он молчит, а я ужасаюсь.

– Всех умерших, всех простолюдинов, мою мать… – с трудом выговариваю я, скрипя зубами. – Их всех? На протяжении четырехсот лет?

– Они так стараются родиться.

Мы с принцем оба оборачиваемся на голос: в дверях стоит Киллиам с остекленевшими глазами и чайником в руках. Серебристая струйка сползает из его носа в усы… как у меня, когда я истекаю нейрожидкостью. Секунд десять он стоит не шевелясь, глядя на штору в углу. Дравик встает, забирает из дрожащих рук старика чайник и произносит таким мягким тоном, какого я еще никогда от него не слышала: «Спасибо, Киллиам. На этом все».

Избавленный от ноши, Киллиам вздрагивает, словно приходя в себя, проводит ладонью под носом и спиной вперед покидает комнату. Значит, все это время… у него не было аллергии. К нему медленно подкрадывалась перегрузка, как и ко мне.

– И вы… – Я поворачиваюсь к Дравику. – Вы позволили Киллиаму ездить верхом?

– Он очень хотел помочь. После того как с матерью произошла перегрузка в Разрушителе Небес, король велел отправить его на реактивной тяге в сторону Эстер, чтобы уничтожить. Но робот выжил. Когда я разыскал его, он был в плачевном состоянии. Мне надо было обеспечивать его энергией, чтобы поддерживать режим постоянного обслуживания, пока я не найду подходящего наездника. Вот Киллиам и вызвался временами сидеть у него в седле.

– У нее, – жестко поправляю я. – У нее в седле. И вы даже не подумали объяснить мне все это перед подписанием нашего соглашения?

– А ты поверила бы мне, если бы не поняла это сама? Если бы я сказал, что враг жив и находится в седле, неужели ты не сочла бы меня еще более безнадежным сумасшедшим?