Калла грызет ноготь на большом пальце, делая еще один круг по комнате. По крайней мере, длины цепи хватает, чтобы подойти к окнам. Ей следовало бы нервничать, опасаясь того, что готовит ей Август, но если она и взвинчена, то по другой причине.
Август хочет, чтобы она ответила за то, что предала его. Хочет, чтобы она раскаялась в том, что не подняла тревогу во время коронации, но вместо быстрого наказания, когда меч обрушится ей на шею, она пробудет неопределенный срок на сторожевой базе, вдали от всего королевства. Ей не достанется даже квартирки в Сане, где она пряталась, готовясь к своей грандиозной задаче. Остаток ее жизни пройдет в непрестанном ожидании. Это гораздо хуже, чем кровопролитие.
Так что боится она не того, что уготовил ей Август, потому что не настолько все плохо. Зная Августа и его терпение, Калла наверняка успеет подробно познакомиться с этой цепью у нее на щиколотке.
На нервы ей действует сознание, что выход отсюда ей известен, но, стоит ей только попытаться, обратного пути у нее уже не будет.
Калла прислоняется лбом к прохладному окну, стараясь избавиться от мучительного гула в голове. По крайней мере, ее боль уже не следствие экспериментов с ци. Она просто устала, замерзла и наверняка обезвожена. Лампа в углу комнаты протяжно свистит, подавая сигнал, что где-то внутри изолированного шнура сломан провод. Вот и ее мозг издает такой же звук. Монотонный, пронзительный, пока она силится извлечь смысл из разрозненных, не подходящих одна к другой деталей головоломки, попавшихся ей за последние несколько дней.
Мысленно она вновь и вновь возвращается к своей попытке вторгнуться в Отту во время схватки. Научным исследованиям свойства ци не поддаются. Она непредсказуема, податлива и изменчива, в точности как человеческая натура. И все-таки ее можно понять. Ее можно упорядочить с помощью логики, например вот так: Калла вселилась в Галипэя Вэйсаньна, что считается невозможным. И вот так: Калла продолжает совершать перескоки, не забирая с собой ци – по крайней мере, как полагается, иначе ее глаза не меняли бы цвет. И так: с самого начала тот факт, что Калла вселилась в кого-то, будучи еще совсем ребенком, уже ставит ее на совершенно особый уровень, вдобавок, как бы сильно она ни старалась, она не может вызвать в себе хоть сколько-нибудь связные воспоминания о времени, проведенном в Жиньцуне. Она знает, что родилась там. Ощущает ход времени в этих местах. Но не помнит ни тепла матери, ни образа отца. Ни дома, ни воспоминаний о