– О том, что подобные запросы приходили и в Дикие леса, мы даже не подозревали! – взревел Питер. – Мы уточняли, получал ли кто-то еще в тот день сообщения с Мельниса, но никто не подтвердил. Мы были уверены, что Лехарды послали сигналы бедствия только нам. Ни я, ни отец не отправляли корабли к Мельнису, но тот, кто это сделал, вероятно, совершил акт милосердия!

– Нет ничего милосердного в убийстве двух миллионов человек… – побледнев, выдохнул Алик.

Мой взгляд тут же метнулся в его сторону и перескочил на Марка, что замер в отдалении, с ужасом наблюдая за происходящим.

Андрей грубо провел ладонью по рту и, резко выдохнув, несколько раз сжал и разжал пальцы. Я видела, чего ему стоит из последних сил сохранять контроль. Когда он вновь посмотрел на Питера, его трясло.

– Мельнис ни с кем не пытался связаться, кроме Диких лесов, Диспенсеров и Адлербергов, – упавшим голосом сказал он. – Больше послать корабли в систему Каас было некому. Ты знаешь, что у меня нет выбора, – еле слышно добавил он.

Андрей коротко кивнул двум операционкам в отдалении. Питер не сразу понял, что он имел в виду, и, лишь когда они приблизились, его лицо перекосило так, что, казалось, если бы машины вовремя не перехватили его руки, он бы в ту же секунду бросился к Андрею и размозжил его голову о ближайшую твердую поверхность.

– Нет выбора?! – бешено взревел Питер. – Это потому, что она так сказала? Тебе не приходило в голову, Эндрю, что все, что происходит здесь с момента ее появления, не случайное стечение обстоятельств?! Что диск с данными с Мельниса, который Мария Эйлер подсунула тебе, – такая же подделка, как и она сама?!

Ожесточенный взгляд Адлерберга полоснул меня так, что я с трудом удержалась на ногах.

– О чем ты говоришь? – севшим голосом уточнил Алик.

Встретившись со мной глазами, Питер растянулся в жуткой улыбке.

– Сама расскажешь им или это сделать мне?

Я замерла. Оглянувшись, Андрей впервые за все время посмотрел на меня, и в тот же момент вслед за ним в мою сторону устремились десятки других глаз.

– О чем речь? – побледнев, спросил он.

Когда я ответила, мой голос сел до хрипоты:

– Я не знаю.

Питер расхохотался, и я почувствовала, как в напряженной тишине от его истеричного смеха в жилах стынет кровь.

– Что происходит? – растерянно вклинился Марк, переведя недоумевающий взгляд с меня на Адлерберга.

– Если бы я мог выбирать, кем мне родиться, – начал Питер, грубо ухмыльнувшись и прожигая меня глазами, – я бы определенно предпочел стать Марией Эйлер – ученицей великого Рейнира Триведди и невероятно везучим геологом с Кериота, чудом спасшимся после двух катастроф. Фигурой не шибко заметной, но достаточно значимой, чтобы влиять на происходящие события в случае, если вдруг что-то пойдет не по плану. Вроде бы простая девчонка из среднего класса, но в то же время действительно незаменимый специалист, с которым будут считаться даже в лиделиуме. Беспроигрышный вариант.