– Открой дверь! Я умоляю тебя…

Медленно выпрямившись и вытерев рукавом рот, я в изнеможении пошатнулась, отползла к стене и, подключив браслет, запустила команду очистки хранилища данных. Из-за пелены слез я с трудом различала вспыхнувшую голограмму, извещающую меня о невозможности в будущем восстановить уничтоженные файлы и требующую ввести новые и новые подтверждения.

– Открой дверь!

Задыхаясь, я тыкала пальцами в пустоту, пытаясь ввести код допуска и запустить утилизацию. Руки тряслись так, что мне удалось сделать это лишь на пятый раз. Когда таймер начал обратный отсчет, я с облегчением запрокинула голову, прикрыла глаза и сжала в ладони тонкое лезвие от одноразовой бритвы, чувствуя, как горячие капли крови медленно стекают с руки на холодный пол. До полного уничтожения всех архивов Рейнира оставалось не больше двадцати минут. Мне надо было продержаться совсем немного, и все будет кончено. Все наконец-то будет кончено.

«Ты ведь знаешь, что делать, хвостик, верно? Я могу тебе доверять?»

Слова Рейнира прорывались в сознании так четко, будто он и впрямь находился рядом. Кажется, впервые у меня не осталось ни капли сомнений. Бешеный стук сердца, разрывающего грудную клетку, был тому подтверждением.

– Открой! Мария, умоляю, я умоляю тебя, сейчас же открой! – отчаянный голос Андрея сорвался на хрип. Казалось, еще немного, и он выломает дверь.

– В День Десяти, перед тем как вернуться в Дикие леса и провести со мной ночь, – прошептала я, закрыв глаза, – ты был с Софией. Ты использовал нас по очереди, медленно втаптывая в грязь наши надежды и чувства, манипулируя нами, чтобы добиться желаемого, разрушая нас снова, и снова, и снова…

Слезы ручьями стекали по лицу. Крепче сжав в ладони окровавленное лезвие, я поднесла его к другой руке – туда, где на запястье просвечивали синие полоски вен.

– Ты поступал так со всеми и всегда. С Нейком Бреем, Рейниром, Софией, мной. Врал и изворачивал нас как тебе вздумается. Играл на наших слабостях. Ты чудовище, Андрей Деванширский. Нейк Брей не знает и половины – ты самое настоящее чудовище, истинное зло. Каждое твое слово – чистейшая ложь.

– Пожалуйста, я хочу помочь! – задыхаясь, кричал Андрей. – Я умоляю, открой дверь, иначе я выломаю ее! Мария, я больше этого не выдержу, ты слышишь?! Открой дверь!

Острие коснулось руки. Там, где отчаянно, словно пойманная птица, бился пульс.

– Но ты не учел одного факта, Андрей Деванширский. Оказалось, я тоже чудовище. Больше ты не сможешь нас мучить. Ни ее, ни меня.