«Ты не можешь забрать ее у меня! У тебя всегда было все, что ты желал. Любая девушка влюбится в тебя без памяти, стоит лишь перемолвиться с ней парой слов. Бери кого хочешь – если не Софию Бренвелл, то любую другую. Только оставь Марию Эйлер. Мне нужна только она. Пожалуйста, хоть раз в жизни оставь что-нибудь мне!»

Вместо этого Алик лишь на несколько секунд беззвучно застыл на месте, до боли сжимая челюсти.

– Поэтому ты так и не сделал предложение Софии, – наконец еле слышно заключил он. – Из-за Марии. Ты ее любишь?

Андрей поднял на друга тяжелый взгляд. В бликах заката его глаза были сине-зелеными, как бушующий океан.

– Если бы все было так просто, Алик…

– Все просто, – сказал Алик чужим голосом. – Короткий ответ из двух или трех букв.

– Да, – на выдохе сказал Андрей. – Если тебе нужен короткий ответ, то да. Кажется, я действительно люблю ее.

У Алика упало сердце. Вот и все. Ему не нужно было больше ничего знать, чтобы, сдавшись, покинуть поле без боя. Он чувствовал себя убогим, жалким до омерзения. Как все это время он мог оставаться настолько слепым и глупым, чтобы не замечать происходящего? В голове одно за другим проносились воспоминания с Марией – то, как она вздрагивала и интуитивно тянулась к Андрею каждый раз, когда тот морщился от полученного ранения на Мельнисе, то, как искала его глазами, когда пришла в себя после запуска «Стрельца А». Алик вспомнил, как девушка рыдала у него на плече после собрания Нейка Брея, где она впервые увидела Софию. Тогда ему и в голову не пришло, что истинной причиной этого была вовсе не резкость Андрея, а неконтролируемая, испепеляющая ревность к мисс Бренвелл. «Я опозорила его, – говорила она тогда. – Я опозорила его и себя!»

Алик резко выдохнул. Каким же он был идиотом!

– Ты презираешь меня, я это чувствую, – тихо сказал Андрей. – За то, что я так и не смог порвать с Софией. За то, что врал Марии, – я знаю, ты считаешь ее своим другом. Ты презираешь меня за ту боль, что я причинил им обеим. Пожалуйста, не надо. Нет человека в этом мире, который ненавидит сейчас меня больше, чем я сам. Я омерзителен себе настолько, что едва могу смотреть в зеркало.

– Я не презираю тебя, – только и ответил Алик. – Как бы я ни хотел – я никогда не смогу тебя презирать. Ты мой брат.