Мне показалось, он выглядел даже наряднее чем обычно: его удлиненный черный жакет с высоким горлом и бархатными вставками на подоле был покрыт изящными золотыми аппликациями. Ими же был вышит набор непонятных символов на манжетах. От самого горла до подола жакета в тон аппликациям спускались два ровных ряда таких же золотых пуговиц. Заметив мой внимательный взгляд, Адлерберг выпрямился и бережно пригладил деликатную ткань по бокам.

– Ручная работа, – не без гордости поделился он.

Мне было плевать, но в кои-то веке не захотелось пререкаться с Питером. Он слегка кивнул в сторону сиденья напротив и, дождавшись, когда я займу место, отдал распоряжение о взлете.

– Будешь что-нибудь? – уточнил он, подозвав пальцем одну из операционок. – Нам лететь около восьми часов.

– А что есть?

– Полагаю, что все.

– Тогда на твой вкус, – сдалась я, устало прислонившись головой к окну. – И большую кружку кофе.

– Кто бы сомневался, Эйлер, – буркнул Питер и что-то быстро заказал из еды.

– Спасибо, – сказала я, когда операционка оставила нас вдвоем. Я даже постаралась улыбнуться, отчего его едва не перекосило.

– За еду?

– За все. Когда Муна рассказывала тебе обо мне, она ведь не рассчитывала, что после этого ты отправишься на Тальяс. Никто из Хейзеров не в курсе о твоем визите сюда, верно?

– Как и я, Муна не самая большая твоя поклонница, – уклончиво пробормотал Питер.

– Тем не менее ты здесь.

– Kaldense fairivel de groie man, Мария. Я делаю это не ради тебя.

От удивления я едва не выронила кружку со свежесваренным кофе, что за мгновение до этого подала мне операционка.

– Ты говоришь на древнеаранском?

– А ты думала, только Эндрю может щеголять знанием старых словечек?

– И что это значит?

– Нет большего блага, чем жертва, принесенная ради брата.

– Надеюсь, эта жертва – не я.