– Хочешь сказать, что ты и Кристиан – новое оружие массового поражения, созданное «Новым светом»?

– У тебя есть другие варианты?

– Да, например, вариант, где мир не вертится вокруг тебя, Эйлер!

– Подумай о Мельнисе, Питер. Почему я не помню, как свела с ума два миллиона человек? Что этому предшествовало? Ты все еще веришь, что это было случайностью?

Питер расхохотался.

– Ненадолго же хватило твоего благородного самоуничижения. Вначале загибалась от чувства вины, а сейчас уже пытаешься найти крайнего?

– Я никогда не отрицала своей вины за Мельнис, – прошипела я сквозь зубы, – но хотя бы попробуй посмотреть на все шире. Вначале «Новый свет» подкармливает восстание Деванширского, потом Мельнис, теперь бессмысленная атака на рубежи Диспенсеров… Зачем им все это? В чем смысл?

– Если ты видишь во всем этом какую-то связь, то скажи уже как есть, – раздраженно огрызнулся Питер.

– Хаос, – заключила я, – вот что им нужно. Я не знаю, почему и зачем, но это то, к чему все идет. Подкармливая восстание Деванширского, они посеяли разлад внутри Кристанской империи. То, что случилось на Мельнисе, превратило конфликт из локального в мировой. Он расколол лиделиум. А несостоявшаяся атака на рубежи Диспенсеров, которая едва не стоила нам половины военных сил, почти спровоцировала общественные бунты. Война в лиделиуме, волнения в полеусе и побресе и мы с Кристианом как венец этого безумия. Хаос – вот что им нужно.

Питер устало потер лоб и вздохнул.

– Константин Диспенсер действительно основал «Новый свет», целью которого было получить доступ к старой магии. Но те, кто входил в него раньше, были хоть и отдаленными, но потомками Десяти. Ронан, Гелбрейты… и остальные не имеют к ним никакого отношения.

– Нозерфилды должны что-то знать об этом. Если Вениамин Нозерфилд был действительно так близок с Анной Понтешен, он должен хотя бы частично быть в курсе дел тогдашнего «Нового света». В конце концов, Анна была невестой Константина и наверняка знала больше, чем кто бы то ни было. Если он действительно любил ее…

– Любил ее?! – скривился Питер. – О Десять, только не говори, что после всего, что ты узнала о Константине, ты все еще полагаешь, что он любил Анну. Что он мог вообще кого-то любить! Понтешен была избалованной пустоголовой дурой и нимфоманкой. Константин лишь пользовался этим и садировал над ней больше, чем над кем-либо в «Новом свете». Не отрицаю, что она добровольно шла на все эти проклятые эксперименты, потому что сама была одержима им. Но сам Константин вряд ли испытывал к ней что-то кроме практического интереса и искреннего презрения!